Чтение онлайн

Иван повернулся ко мне, и мне стало неловко: таращился, как голодный фетишист, на чужое белье. Я поставил на колесо тачку, покатил ее к импровизированной кухне… И понял, что меня так недавно кольнуло. Открытие было неприятным, но я осознал, почему внутренний голос так настойчиво советовал не звать Ивана к себе.

— Я сейчас приду, — объявил Иван, упихивая в сумку последний пакет с трусами. Из пакета выпал одинокий синий носок, и Иван, чертыхнувшись, отправил его к прочему барахлу. — Отлить надо. У меня тут свое отхожее место.

Он ушел, посмеиваясь, а я опустился на корточки и стал внимательно изучать землю. Потом — тачку. И чем больше я изучал, тем мерзотнее

мне становилось, потому что Иван не мог приехать сюда так, как мне рассказал. Что бы он ни задумал, на мелочи он прокололся.

Он никак не мог привезти на тачке генератор.

Глава 4. Правда или нет

Итак, я позорно сбежал.

Мне было плевать, как буду выглядеть в глазах Ивана, даже то, что я запросто мог заблудиться, меня не так сильно пугало. Я перетрусил, как школьница на просмотре ужастика, и припустил что есть духу до самой деревни. Правду говорят — страхом ошпарило, я опомнился только тогда, когда разглядел сквозь ветки свою машину.

Быстро собрался, запихал в багажник все, что успел принести в дом…

И застыл.

Кто-то же вскрыл замок?

Когда я приехал, дверь была открыта. Так кто это сделал? Иван? Бомжи? Деревенским тут делать было решительно нечего. Я опять отпер багажник, вытащил из сумки куцый ножик — хоть какое, но все же оружие, и пошел к дому.

Меня интересовали две вещи: замок и иконы. И начал я с замка, не переставая поглядывать на лес. Ивана я увидел бы, может, не сразу, но успел бы заорать. Наверное. Хотя вряд ли кто пришел бы мне на помощь. Но так же очень маловероятно, что Иван стал бы меня убивать в деревне, он бы скорее погнался за мной.

Зачем я ему понадобился?

Те остатки разума, которые у меня с перепугу еще сохранились, говорили, что все объясняется просто. Он один, ему скучно, а тут городской парень, его ровесник, может, чуть старше. Человек — животное социальное, даже кошки лучше живут в количестве нескольких штук. А в какой-то стране морских свинок запрещено держать поодиночке — им тоскливо. Где-то очень богато живут! Иван, как любой увлеченный человек, хотел поделиться со мной тем, что его интересует. Кто-то наведался в его палатку? Но откуда я знал, он действительно мог с кем-то поссориться, хоть из этой деревни, хоть из Белого села. Нахамил кому-то, а этот кто-то пошел за грибами да по тачке его опознал.

«Вот из-за тачки ты сюда и рванул», — ехидно подсказал мне внутренний голос. Что было, конечно же, правдой.

С другой стороны… Он мог генератор купить в том же Белом селе или взять напрокат в магазине. Не всегда же этот Мишка лежал пластом, когда-то ведь был и трезвый. Прикатил Иван тачку, привез на ней генератор, а потом, перед отъездом, отвез бы обратно. Или еще вариант — генератор был Мишкин, и узнал его кто-то из Мишкиных конкурентов по торговле, вот и устроил погром, и не на Ивана был зол, а на Мишку…

А тем временем в замке я так ничего и не понял. То ли вскрывали его, то ли нет.

И тропинка, напомнил я себе, внезапно стала такая странная… Но Иван сказал, что не водит машину по объективным причинам. А еще была карта, в которой я ничего не смыслил, но теперь мне казалось, что и с ней тоже что-то не так.

Я пошел к иконам. Все равно хотел их забрать и сейчас просто снял, сложил стопочкой и вынес. Еще раз вернулся, окинул все хозяйским взглядом, запер дверь. Сел в машину, поехал к дому бабы Лизы и уже по дороге вспомнил, что надо было взглянуть, остались ли следы пожара, но возвращаться не стал. А потом смекнул, что и замок ни с того ни с сего прекрасно закрылся, и решил, что черт с ним, просто у меня руки не оттуда растут.

У калитки

меня встретил жирный гусак. В животе заурчало, я вообразил его в качестве аппетитного главного блюда. Времени с моих завтраков, как мне казалось, прошло немного, но проголодаться я успел. Есть мне пока было некогда, поэтому я, шуганув гусака, поставил машину, взял вещи и иконы и зашел в калитку.

Баба Лиза была дома — я слышал, как она возится в огороде. Кое-как я открыл дверь, причем сумку пришлось поставить на пол, потом подобрал все и пошел в свою комнату.

Там было прохладно и очень уютно. Снова накатило ощущение, что в ней кто-то живет, что мне ее уступили на время. А еще баба Лиза поставила в баночку свежие цветы — от их запаха мне подурнело, в хорошем, конечно же, смысле. И я подумал, что деревенские жители этих запахов не замечают: привыкли.

Я устроился основательно: разобрал вещи, сумку засунул под кровать. Там же я обнаружил ночной горшок и улыбнулся: здесь, несмотря на громкую вывеску Мишкиного магазина, многое осталось неизменным, как при царе… Действительно, смысл бежать ночью до туалета? Вот оно, просто и незатейливо. Естественность как она есть.

Потом я достал газету с одной из полок — старую, еще девяностых годов, постелил ее на столе, на нее положил иконы и стал их рассматривать.

Их было четыре. Все старые, века девятнадцатого, хотя я был не эксперт. Лики почти выцвели, дерево пахло ладаном, и было в них что-то такое завораживающее, что сначала я даже подумал — не буду их отдавать. Но потом обругал себя: иконы должны быть у людей верующих, если они произведение искусства — в музее, но точно не в квартире человека, который даже и не крещен.

Иван говорил, что на пропавшей иконе украшен оклад. Такая икона у меня была только одна — Богородица с Младенцем. Я всмотрелся — нет, ничего похожего, да и оклад у нее был…

Когда я ощупал оклад еще раз, то понял, что не ошибся. Он действительно отходил от иконы. Осторожно, стараясь не повредить, я попытался его снять, но он, хоть и сидел неплотно, сниматься отказывался, или я просто неправильно что-то делал.

Повинуясь какому-то странному наитию, я взял иконы и вышел из дома. В Белоселье была церковь. Я решил, что поездку туда откладывать больше не стоит.

Я страшно хотел есть, но азарт и зуд были сильнее голода. Когда я завел двигатель, живот заурчал едва ли не громче, но мне было уже все равно. Я осторожно развернулся, поглядывая в зеркала, и поехал по направлению к дороге. Перед поворотом я немного притормозил и всмотрелся в ту сторону, где был мой дом. Никого, ничего. Тихо. Иван, наверное, обозвал меня дураком и занялся своими делами. Никого не было и возле Мишкиного магазина. И вообще: деревня жила, но за заборами.

У меня были другие заботы.

До Белого села я доехал минут за двадцать. Остановился возле церкви, взял иконы, запер машину, уставился на дверь. Надо было креститься, но мне казалось это кощунственным: креститься без веры, поэтому я просто зашел.

Церковь была пустая, гулкая, светлая, но ей определенно требовался хороший ремонт. Недавно ее побелили, и на окнах еще остались следы, но это было, наверное, все, что смогли сделать местные прихожане. Я подошел к иконостасу. Как-то я был в церкви на венчании друзей, и вот там икон было не просто много — очень много, все разные, в разных местах. В этой церкви икон я насчитал всего девять — шесть на иконостасе, еще две по бокам. Возле икон горели тонкие свечи. Девятая икона лежала на столике со скошенным верхом — я не знал, как верно его назвать, — покрытым полотном с крестом. Слева у стены стояло распятие.