Чтение онлайн

Как выяснилось, дядя приехал в Москву повидаться со старыми боевыми друзьями и поэтому заскочил к ним в гости, как сказала мама, «при всём параде». Паша, прислушиваясь к разговорам взрослых, осторожно приналег на еду. А папа с братом, перебивая друг друга, вспоминали свое детство, юность, которые прошли в совсем маленьком доме…

У дяди была очень своеобразная речь военного. Время от времени, отвечая, он говорил «есть!» или «так точно!», а иногда, если у него вырывалось что-то не то, командовал сам себе: «отставить!»

Паше так хотелось, чтобы он поскорее перешел к более поздним временам и

– А Санька Удальцов… Лёшка – отставить! – Лёнька Маслов теперь где? А Витька Кудрявцев?

– Лёнька давно уже Леонид Степанович, он в самом большом бизнесе, – отвечал отец. – Начал с того, что шельмовал джинсами. Разрезая каждые пополам, он продавал их не очень внимательным покупателям по одной штанине, упаковывая, как целые. Представляешь?

– Так точно! То есть никак нет! Слышал, но никогда не мог такого понять и тем более принять… – поморщился дядя.

– Я тоже, – согласно вздохнул отец. – Потом, открыв свое дело, он под видом низкосортного горбыля принялся перевозить за рубеж нашу лучшую древесину. Стал генеральным директором крупной российско-иностранной фирмы. Точнее, иностранно-российской… И так разбогател, что теперь почти уже и не живет на Родине. Здесь, говорит, у него только загородная дача!

– Да-а… – только и покачал головой ДЯДЯ.

– Витька Кудрявцев стал очень толковым врачом, – продолжал отец.

– Его даже называют светилом в медицине! – подсказала мама.

Такое известие слегка оживило уже огорчившегося было дядю.

– Надо же! – с уважением заметил он.

– Хочешь, покажем ему твои старые раны? – предложил отец. – Только вот беда… – замялся он. – Без взятки к нему даже своим не попасть!

– А берет он просто баснословные суммы! – уточнила мама.

Услышав такое, дядя нахмурился:

– Нет, с этими бы я не пошел в разведку!

– Ну, а что касается нашего Лёньки Маслова, – решив поднять настроение брату, тут же сказал отец, – так он твоего поля ягода.

– Да? И кем же он стал?

– Летчиком! Правда, летает на маленьком самолете по сельским линиям, но однажды спас свой загоревшийся «кукурузник» вместе с пассажирами – больным человеком и несколькими детьми.

– Об этом во многих газетах писали, – подтвердила мама. – И орден ему за это прямо в Кремле вручили!

– Надо же, не растерялся! С этим я хоть сегодня в разведку! – радостно ударил себя кулаком по колену дядя.

И Паша понял, что всех людей папин брат измеряет по одному принципу: пошел бы он с человеком в разведку или нет.

– Дядя, а вы правда воевали? – собравшись с духом, наконец не выдержал он.

Гость так недовольно кашлянул, что всем сразу стало понятно: не в его правилах было вспоминать о своем боевом прошлом. Почему-то очень не любил этого дядя. Однако понравившийся ему с самого начала племянник смотрел на него такими умоляющими глазами, что он не выдержал.

– Ладно, так уж и быть… Но – только историю! – сжалившись, предупредил он и задумался. – Вот только о чем бы тебе рассказать?

– А где вы, к примеру, были? – решив помочь ему наводящей подсказкой, быстро спросил Паша.

– Лучше спроси, где он не был! – усмехнулся папа.

– Да, где? – поддакнула мама.

Дядя озадаченно

– Ну, разве что только на Северном полюсе!

– Значит, и в Арктике были? – смекнув, что к чему, уточнил Паша.

– Так точно!

– Что, и там тоже воевали?!

– Никак нет. Туда я прилетал уже по мирным делам!

Дядя посмотрел на свои, не на какие-то там швейцарские, а все поцарапанные, наверное, еще во время боев, «Командирские» часы и заторопился:

– Что же касается военных историй, то слушай. Однажды, находясь в разведке, мы попали в самый серьезный, какой только у меня был, переплет. Получилось так, что стреляли по нам и свои, и чужие. И с земли, и с неба. Вокруг начался кромешный ад. Сплошные взрывы, огонь, пули, осколки… Словом, никаких шансов остаться в живых ни у кого из нас не оставалось.

– А как же тогда вы спаслись? – недоумевая, спросил Паша.

– Да, как? – поддержала его мама.

Вместо ответа дядя взглянул на брата и спросил:

– Помнишь, бабушка учила нас в детстве молитве «Отче наш»?

– Еще бы! – кивнул отец. – Перед такими большими, почти совсем потемневшими от времени иконами…

– Так вот, – явно уже торопясь, перебил его брат. – Я, конечно, по тем временам ее быстро забыл. Напрочь. В школе ведь нам говорили, что Бога нет. В военном училище преподавали научный атеизм. Но когда в том бою мы, обычно не знавшие страха разведчики, от животного ужаса уже зарылись лицами в землю, я неожиданно вспомнил. Всю, до единого слова. И начал молиться. Пожалуй, еще горячее, чем был вокруг нас огонь. Потом, как оказалось, так молились все! И никто не погиб! А после я узнал, что такое было не только с нами… Но со многими – там, а еще на других горячих точках. Да и я не сидел бы сейчас здесь, если б не эта молитва! – подытожил дядя и, хотя уже решительно поднялся из-за стола, чтобы уйти, предложил: – Прочитать ее вам?

– Зачем? – улыбнулся ему отец и красноречиво взглянул на сына.

Они умели понимать друг друга без слов, и Паша без промедления с готовностью начал:

– Отче наш, Иже еси на небесех! Да святится имя Твое, да придет Царствие Твое, да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли. – Голос Паши зазвенел, он старательно говорил «Твое», а не «Твоё», так как знал, что в церковнославянском языке не существовало буквы «ё». – Хлеб наш насущный даждь нам днесь; и остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим; и не введи нас во искушение, но избави нас от лукавого.

– Вот это по-русски! Вот это по-нашему! – обрадовался дядя и хлопнул Пашу по плечу. – С таким я не задумываясь пошел бы в разведку!

«В разведку?»

Паша даже растерялся от такой похвалы. Да, конечно, он не считал себя трусом. Мог и правду в глаза сказать, и не задумываясь дать куда более сильному парню сдачи. Но… была у него одна слабость.

Он всегда панически боялся один ходить в огромный, похожий на лабиринт, подвал, где они хранили картошку. И когда мама посылала его туда в отсутствие папы – или находил сотню причин для отказа, или, если не было никакой возможности уклониться, спустившись в полное жуткого мрака, гулкое днище многоэтажного дома, орал во весь голос, чтобы заглушить собственный страх. Ну какой он после этого разведчик?..