Все девочки взрослеют
Шрифт:
— Знакомая песня, — протянула тетя Элль. — И сколько мы можем прогулять?
— Три сотни, — ответила я.
Тетя Элль пришла в ужас. Можно подумать, я залепила ей пощечину.
— На два платья, — еще тише добавила я.
Тетя Элль недовольно покачала головой.
— И где же водятся платья за полторы сотни долларов? В «H&M»?
Я прикусила губу. Моя блузка была родом из «Н&М».
— Возьми меня за руки, — попросила тетя Элль, когда мы сошли с эскалатора.
Она протянула ко мне ладони. «Паранормальная чепуха тети Элль», как иногда говорит мать. Я
— Закрой глаза.
Я закрыла.
— Представь платье.
Я попыталась, но перед глазами была лишь темнота.
— Вообрази платье, — пропела тетя Элль. — Стань платьем.
Я сосредоточилась изо всех сил и на этот раз увидела прекрасное платье с тесным атласным корсажем и летучей тюлевой юбкой. Вот только в платье была не я, а Эмбер Гросс. И все же дело явно пошло на лад.
Тетя Элль медленно и громко выдохнула, отпустила меня, выхватила серебряный сотовый телефон из кожаной сумочки, расшитой бисером, и набрала мамин номер.
— Кэнни? Да. Да, она здесь. Все хорошо, — Элль замерла, вздернув подбородок. — Нет, мы еще не нашли платье. Прошло всего полчаса! Ты с ума сошла?
Она закатила глаза и одними губами проговорила: «Дурдом». Я улыбнулась.
— Надо обсудить бюджет, — продолжила Элль. — Да. Да, я в курсе... но Кэнни, серьезно. Три сотни долларов? — Пауза. — Ладно, но ты знаешь, сколько стоят вечерние платья?
Еще одна пауза.
— Да, именно так, вечерние платья. Ей нужно вечернее платье.
Элль схватила меня за локоть и повела по коридору. На стенах сверкали серебряные имена дизайнеров. «Нарцисо Родригес, — читала я, — Зак Позен. Армани. Валентино. Марчеза». Я беззвучно проговаривала слова, словно пробуя их на вкус.
— Кэнни, сейчас у меня нет времени объяснять тебе разницу между просто платьем и вечерним платьем.
Тетя Элль сдернула со стойки белое платье с одним рукавом, приложила ко мне, нахмурилась и повесила обратно.
— Просто поверь. Разница есть. За три сотни баксов можно купить приличное платье где-нибудь в Филадельфии. Но этих денег не хватит даже на первый взнос за настоящее вечернее платье. А для бат-мицвы единственной дочери необходим именно вечерний вариант.
Она сняла со стойки бледно-золотистую модель с короткой пышной юбкой, приложила к себе, улыбнулась и резко мотнула головой, как бы вспомнив о нашей миссии. Из телефона донесся голос матери: тонкий негодующий визг.
Элль усмехнулась и сняла очередное платье с очередной стойки. Мерцающий лавандовый атлас, плиссированный верх с защипами. Очень похожее — или даже такое же — я видела на Тэрин Таппинг в одном из журналов тети Элль. Мое сердце забилось быстрее. Платье Тэрин Таппинг! Но тетя покачала головой. «Не твой цвет», — беззвучно пояснила она.
— Что? — недоверчиво произнесла Элль в трубку. — Нет. Нет. Тысячу раз нет. Я не куплю твоей изысканной дочери, цитирую: «Что-нибудь длинное, может, с оборками». Боже, да что с тобой? Когда ты успела такой стать?
Элль прижала трубку к уху, но до меня все равно доносился мамин визг.
— Стоп, — наконец сказала тетя, одновременно помахав продавщице. Продавщица устремилась к нам. — То, что ты не тратишь деньги на
одежду, еще не значит, что и Джой не должна тратить. Наоборот, раз ты почти ничего не покупаешь, Джой может себе позволить действительно хорошее платье.Я робко провела пальцем по лифу одной из моделей. Она была собрана из зеленых атласных полос, светлых, как весенние ростки. Я взглянула на ценник и тут же его уронила.
Снова взяла — может, я ошиблась на нолик? Ничего подобного. Тогда я направилась мимо продавщицы, которая стояла навытяжку возле тети Элль, к стойке под неброской табличкой «РАСПРОДАЖА».
Элль слушала маму и хмурила лоб под сверкающим краем кепи.
— Ложные ценности? — ледяным тоном переспросила она. Я замерла, затаив дыхание. — Только потому, что мне не плевать на одежду и я считаю, что Джой должна прекрасно выглядеть в такой важный день?
Элль снова мне подмигнула, показала большой палец — и я успокоилась.
— Да. Да. Нет. Поняла. Постараюсь. Я ей передам. Хорошо. Что? — Она опустила трубку к плечу. — Мама интересуется, сходила ли ты в туалет.
Я закатила глаза. Тетя Элль тоже.
— Уверена, она о себе позаботится. Да. Угу. Перезвоню позже. Пока. — Тетя с довольным видом захлопнула телефон и убрала его в сумочку. — Я раскрутила ее на пять сотен, — сообщила она.
Я задохнулась.
— Тетя Элль, я тебя обожаю!
— И правильно делаешь, — заметила Элль. — Но сотню тебе придется возместить.
— Хорошо, — согласилась я. — Буду служить на посылках, ухаживать за малышами и так далее. Моя подруга Тамсин сидит с детьми и получает пятнадцать долларов в час.
— Пятнадцать долларов? — Элль покачала головой и сдернула с вешалки синее платье. — Надо же. Мне больше трех не платили. Правда, я была не слишком заботливой. Эй, ну-ка отойди оттуда!
Она схватила меня за руку и, глядя в пол, оттащила от уцененных платьев. Я усмехнулась. Совсем забыла, что тетя Элль верит в закон «Подобное тянется к подобному». Хочешь иметь хорошую одежду — держись к ней поближе. Тетя Элль не просто никогда не покупает уцененные наряды. Она боится даже прикасаться к ним.
— Придется идти в «Мейси», — поморщилась она. — Кажется, я помню адрес. Там встречаются миленькие подделки. Может, нам...
Позвякивая, она пошла мимо стоек с одеждой; я следом. И тут я увидела его: розовое, мерцающее, бисер сверкает, тонкие лямки накинуты на пухлую шелковую вешалку.
— Тетя Элль...
— Что?
Я просто указала на платье. Она сняла его со стойки и нежно встряхнула. Засиял бисер, закачалась юбка.
— Красиво, — кивнула Элль.
Я обрела голос.
— Вот оно. Платье, которое я хочу.
Элль держала его на вытянутой руке, поворачивая то туда, то сюда. Я любовалась игрой света на блестках, слушала звон бисера на подоле и представляла, как танцую в этом платье. Видела, как скольжу по полу, как Дункан Бродки смотрит на меня и беззвучно присвистывает. Элль нахмурилась, приподняв ценник.
— Плохо? — испугалась я.
— Погоди, не спеши. Сначала померяем. — Она постучала розовым ноготком по зубам. — Кажется, у меня завалялся подарочный сертификат. И еще...