Чтение онлайн

Это правильно, это единственное, что может быть правильного в этом мире, — несло нас теплыми волнами все дальше, и все глубже, и уже первозданный океан смыкал над нами толщи воды, чтобы то ли упокоить, то ли окутать нас. Волны готовы были уже снести последний барьер между нами, когда вдруг раздался громкий и тревожный звонок моего мобильника.

Словно этот звук разбил несущую волну, нас с треском отшвырнуло друг от друга.

— Лия? — я схватила спасительный телефон. — Да, все в порядке. Скоро. Нет, я нормально дышу. Ничего не случилось. Ладно, скоро.

Стало невыносимо стыдно. Я, опустив глаза, спешно застегивала пуговицы

на блузке. Тени плясали по стенам. Огарок свечи, уже догорая, прерывисто мерцал, от него вился темный, тонкий дымок. Ещё через секунду, свеча погасла совсем, погрузив комнату в ещё большую первозданную темноту. Тени, между тем, хоть и почти совсем смазанные, все ещё пытались двигаться на стене, проявляясь сквозь печную заслонку неугасимым огнем. Только треск поленьев в печи слышался в темной комнате, да наши все ещё прерывистые дыхания.

— Я... Ты .... Прости. — Наконец-то, но почему-то шепотом произнесла я. — Хотя и не понимаю за что. Это не я была. Честное слово, не хотела. У меня и в мыслях не было.

Некоторое время молчание сгущалось, наконец, я услышала в ответ:

— Кулон. Это его сила. Я услышал зов.

— Тебя звал кулон?

— Кулон звал, ты звала.... Какая теперь разница?

Мне стало ужасно обидно. Почему меня вечно впутывают в совершенно дикие истории, без всякого уведомления и моего на то согласия? А потом ещё и словно обвиняют в случившемся? Какое отношение я имею к кулону, который явно спровоцировал эту ситуацию, чуть не закончившуюся грехопадением? В конце концов, если бы я тогда не выловила его из реки, Шаэль просто потерял бы свой драгоценный символ чистоты и невинности. Я, действительно, и в мыслях не допускала, что у нас что-нибудь может с ним быть, и никогда не смотрела на него, как на мужчину. Честно говоря, после того, как из моего мужа вырвалась стая демонов, я вообще не смотрела на мужчин, как на мужчин. А о чем-то подобном....

В общем, мне стало одновременно так обидно, стыдно и растерянно, что я просто заплакала.

— А ты, — всхлипывала, посылая лучи ненависти и несчастья в темноту, — а ты сам....

В стороне, где чуть слышно дышал Шаэль, послышался шорох. Через секунду, я почувствовала, что кто-то осторожно, словно боялся обжечься, взял меня за мокрую руку, которой я размазывала слезы по щекам. По его прикосновению почему-то поняла, что он сильно озадачен.

— Лиза, — сказал Шаэль, — я....

Он словно поперхнулся.

— Ты — дикий неотесанный горец, — от обиды я забыла все правила хорошего тона, — как ты мог вообще подумать, что я...

— Лиза, — все ещё мягко, но уже властно повторил он. — Как бы нам этого ни не хотелось, мы уже никуда не денемся. Наверное.

— В смысле? — от изумления я перестала всхлипывать. Можно было ожидать каких угодно слов, но только не этих.

— В смысле, — повторил за мной Шаэль, — что кулон сам выбрал тебя. Впервые за много столетий, он сам выбрал нас.

— Зачем? — глупо спросила я, но сразу опомнилась — Ты в своем уме? Я же говорю тебе, я — замужем. Сейчас у моего мужа крупные неприятности, но тем более, у меня нет права уходить от него в такой момент.

От негодования я выдернула свою руку из его ладони и отшатнулась подальше, в угол. Мы почему-то все так же сидели на не очень чистом полу, не догадываясь подняться. А, может, стыд так придавливал нас к земле.

— Ты уже ушла от него, — устало вздохнул Шаэль. — Вернее, ты сбежала.

—

Откуда ты знаешь? — до меня не сразу дошел смысл сказанного им.

— Я знаю больше, чем ты думаешь. И, кстати, я, может, и горец, но не совсем дикий. Вообще-то, у меня вполне цивилизованная специальность. Я невропатолог.

— Трындец! — понимаю, что это было не самое подходящее моменту слово, но больше я ничего сказать не могла. Это было то, чего меньше всего ожидала услышать от Шаэля. У меня, наверное, даже отвисла челюсть в тот момент.

— Чего-чего? — уже совсем неинтеллигентно произнесла я вслед за этим, и уставилась в темноту, в которой просвечивался темным сгустком энергии силуэт Шаэля. Надо сказать, все ещё притягательным сгустком энергии.

— Я оканчиваю медицинский институт.

— А все — это, — у меня не хватало слов. — Весь этот балаган... Звук охотничьего рога в ночи, избушка на скале, куда нужно завязывать глаза, кулон.... Это все что за цирк тогда?

Шаэль наконец-то встал, и подал мне руку. Я машинально встала с его помощью, но тут же зашипела, как рассерженная кошка, и гордо, и самостоятельно уселась в кресло-качалку.

— Кулон, действительно, мамин. Это правда. И легенда.... Есть такая легенда, и для мамы это было очень важно, чтобы я нашел себе жену именно таким способом. Мои предки из Аштарака, просто когда-то прадеду пришлось уйти из деревни. Домик на скале — это наше своеобразное родовое гнездо. Извини, я, правда, не могу рассказать тебе всего. Да ты и не поймешь. И для меня во всем этом много непонятного. Скажу только, что я не мог не выполнить последнюю волю мамы.

— Очень даже мог, — проворчала я, уже более спокойно.

— Это у нас в крови. — Грустно сказал Шаэль, рассеянно покачивая мою качалку. — Я же сказал, что ты не сможешь понять всего.

— Нет, ты только одно мне ещё скажи, чего ты говорил тогда таким странным голосом?

— Да я же объяснил сразу. Шел пешком, в лесу ночевал, простудился, охрип. С чего ты взяла, что притворялся?

Я вполне миролюбиво хмыкнула. Действительно, он же сказал мне при первой встрече, что у него болит горло. Просто я, наслушавшись легенд и находясь в состоянии несколько измененного сознания от боли, восприняла все в совершенно ином свете. Но это, как говорится, были уже мои проблемы.

— А....

Тут мы оба как-то напряглись, потому что, очевидно, подумали об одном и том же.

— Кулон!

Сказали в один голос.

— Он упал, наверное, на пол, когда качалка опрокинулась, — виновато сказала я. — Только, знаешь, я до него больше не дотронусь. Он действительно включает какие-то несвойственные мне эмоции. И желания.

Последнюю фразу я сказала совсем тихо, но, очевидно, Шаэль расслышал. Я чувствовала в темноте, что он как-то совсем не платонически улыбнулся. Но предъявить ему счет за пошленькую (так мне показалось в темноте) улыбочку я не могла.

Он отошел к дальней стене, немного повозился у навесной полки, и вскоре зажег ещё одну свечу. Стало светлее, и я не могла поднять на него глаз. Почему-то все ещё было невыносимо стыдно. Или я.... Боялась? Боялась опять испытать это непреодолимое внутреннее движение навстречу ему, совершенно постороннему мне человеку. Я не могла сказать точно, но чувствовала, что и Шаэль не очень-то в состоянии смотреть на меня. Он повозился немного на полу, и поднял за порванную цепочку кулон. Показал мне. Я кивнула: