Времяворот
Шрифт:
Второй перекресток: гораздо лучше. Свернуть к трущобам. Меньше людей, меньше глаз, меньше надзирателей, патрульных, квартальных и прочих бдительных граждан, способных схватить пробегающую мимо чернокожую девицу. Впрочем, дальше от закона — ближе к преступности. Перспектива встретить в грязном тупике не обремененного излишками морали господина росла пропорционально удалению от центра. И если блюстители порядка воспользовавшись юным телом лишь освободили бы жертву от тугого кошелька, то местные предпочитали пускать изнасилованных в расход или оставлять при себе до увядания красоты. Среди охотников до женских прелестей уроды встречались куда чаще чем среди
Ох, дуреха, не сиделось тебе смирно…
Свернув за очередной угол, я наткнулся на ожидаемую картину. Пошатывающийся доходяга нашептывал что-то рабыне, слегка приобняв ее за плечи. Последняя не отбивалась, но и не одобряла фамильярность. На симпатичном личике проступала гримаса неприязни, плечи нервно дрожали. Обрети страх материальную форму — несчастная запросто собрала пару небольших ящиков.
— Не хочу… — Донес до меня ветер, но пройдоха не унимался. Долговязая рука скользнула по спине и впилась в тощую задницу. Инси взвизгнула, но кавалер не останавливался. И тут меня понесло.
Чего стоит опыт и хладнокровие древнего деда, запертые в молодом теле? Бурлящая в венах кровь давала однозначный ответ. Десятки лет седобородые мудрецы спорили о первичности души или плоти, приводя логичные и выверенные аргументы, приплетая абсолютный бред, а порой и скатываясь в базарную брань. И вот она, разгадка.
Достойный повод для гордости?
Сомнительно…
Подкравшись к “голубкам”, я со всей доступной молодецкой удалью схватил парнишку за филейную часть.
— Как дела, сладенький?
Усилив давление, я заставил оболтуса выгнуться от боли и, лишь насладившись агонией, разжал пальцы.
— Ты чего?! — Завопил вмиг превратившийся в добычу хищник. — Ты чего, мужик?!
— Я-то ничего. — На моей небритой роже растянулась довольная улыбка. — Иду себе по улице, смотрю, ты мою подругу тискаешь. Дай, думаю, тем же отвечу.
— Подругу? — Попятился доходяга. — Я же не знал… Я бы никогда.
— Прочь. Коротко велел я, и аборигена словно ветром сдуло. Местные в принципе отличались крайне развитым инстинктом самосохранения. Мигом смекнув, куда поворачивается ситуация, задохлик спешно ретировался. Мы с Инси вновь остались одни.
— Мне не стыдно. — Потупилась рабыня. — И не страшно.
— Хорошо. — Кивнул я, потрепав белобрысую шевелюру. — Но давай отложим твой следующий побег на некоторое время? Я устал и хочу домой.
— А наказание? — Глаза девушки округлились.
— В другой раз. Впрочем, есть одна мыслишка…
— Одна мыслишка? — Испуганно переспросила луамка. Еще мгновение, и она бросилась бы искать защиты у недавнего оборванца.
— Именно. — Улыбнулся я. — В наказание станешь обучаться искусству боя.
***
Инси двигалась словно демон войны: быстро, изящно, не расходуя лишних сил, но и не зажимаясь деревянным истуканом, боящимся потратить чуть больше нужного. Мне оставалось лишь наслаждаться со стороны и гадать, вышел бы я победителем из схватки с ней, не случись “досадного инцидента” десять лет назад. Скорее всего — да. Добротный щит, пилум или длинный меч и огромное преимущество в весе позволили бы зажать противницу в угол и методично оставлять на ее теле мелкие раны.
Впрочем, к чему гадать? Отсутствие правой руки на практике не оставляли ни единого шанса…
— Эй, — окликнула девушка, разделавшись с последним полуросликом, — Ао, какого черта? Вильхар не говорил, что тут обитают коротышки!
— Очевидно, магистр не знал о них. — Я пожал плечами, переворачивая ближайшего нелюдя. На роже твари застыла злобная гримаса, не обещавшая ничего хорошего. И как в метровой тушке умещалось столько ярости? Как и зачем? Жили бы себе спокойно, охотились, рыбачили… Нет, приспичило напасть на путников. Конечно женщина и калека — не самые грозные враги, но не когда ты сам размерами с десятилетнего ребенка.
— Разведчики не видят всего, а хозяин не предсказывает будущее. — Я поднял с земли примитивный каменный топорик. — И проявляй уважение к человеку, спасшему твою жизнь.
— Я выполняю его приказы, — отмахнулась Инси, — это важнее. О другом думай. Что если засранцы соберут толпу и нападут на лагерь?
— Не нападут. Точнее, не соберут. — Поправился я, разглядывая находку и решая, заинтересует ли та торговцев. — Полурослики не образуют большие племена. Максимум два-три десятка особей, включая детенышей. Они и на людей-то нападают редко. Раненых, старых и больных схарчат с удовольствием, а здоровых обходят… Обычно обходят…
— В таком случае, наши — не обычные.
— Возможно.
Не хотелось признавать правоту сопровождающей, но реальность не оставляла вариантов. Снова. Троица мелких уродцев зачем-то преодолела сотни километров от привычных мест обитания. Не сказать, чтоб гости с юга никогда не покидали душные джунгли. Порой их замечали по всему побережью Партарики до самых Улыбающихся Гор, но мне не приходилось слышать о коротышках, забравшихся в настолько недружелюбные края. Сиера не просто так считалась городом мертвых. Вспышка эпидемии давно осталась позади, но разлагающиеся зомби до сих пор топтали песчаные улицы, а гули охотились на случайных путников. Путников — людей! Нелюди же отличались воистину феноменальным чутьем и избегали восставших любыми способами.
Но факт оставался фактом. Свежие трупики украшали давно покинутые улицы. Разве что…
Разве что нас искусно морочили.
— Слушай, — я дернул стражницу за рукав, — как насчет лимонных пирожных?
— Тебе по голове двинули? — Отшатнулась та, но, запоздало выделив кодовую фразу, сосредоточилась.
— Впрочем, можно и пирожных… — Пробормотала девушка. — Расслабимся, отвара травяного попьем…
— Угу… Только сначала сердечко на память… Или на обед…
Достав из-за пояса небольшой сверток, я принялся неспешно разворачивать каменный нож. Впрочем, камень — не лучшее определение для обсидиана. “Вулканическое стекло” куда точнее отражало суть абсолютно непригодного для оружия материала. Хрупкий словно лед, он ломался при первом же столкновении с серьезной защитой, зато идеально подходил для аккуратного вскрытия. Им я и занялся.
— Поторопись. — Бросила Инси, напряженно оглядываясь. Привыкшая махать железом, она не готовилась к хирургическим операциям черти где и заметно нервничала. Я нервничал не меньше, но знал лишь один способ установить истину.