Время вьюги. Трилогия
Шрифт:
– Дэмонра! Объясни по существу.
"По существу" ее доконало. "По существу" сама история прокатилась, а Рейнгольд с нее спрашивал почему-то.
– Я должна была взять с собой девочку, а взяла ленточку! Не знаю, захотел ли бы ты Агнешку воспитывать, а теперь уже и не узнаю, потому что поздно! Я ленточку выбрала!
– Дэмонра расхохоталась.
– Что ты в этой ленте привязался, Рейнгольд, это моя судьба, не твоя!...
– Значит, ты не думала, что передашь ее кесарю?
– Рэй, мать твою, я вообще не так уж много думаю, как ты мог бы уже заметить!
– взвилась Дэмонра.
–
Пристальный взгляд Рейнгольда, шаривший по ее лицу, Дэмонре не нравился. Его дрожащие губы нравились ей еще меньше.
Она перевела дух и как можно спокойнее поинтересовалась:
– Что сказали врачи?
– Собирай вещи.
– Рэй, слушай...
– Собирай вещи, нужно уезжать.
– Да мы только сегодня вернулись...
– Дэмонра, бери самое необходимое и уходим.
– Да зачем?!
– Да затем, что тебя могут арестовать в любую минуту, дура! И это будет трибунал...
– Исключено, - поморщилась Дэмонра.
– Меня вроде бы лишили приятной возможности состоять в армии. Я - гражданское лицо...
– Вовремя ты юриспруденцию вспомнила, - безжизненно усмехнулся Рейнгольд.
– Может быть, ты знаешь, что все преступления, совершенные в радиусе ста шагов от правящего монарха, рассматриваются по закону военного положения? Нет, не знаешь? Ну так знай!
Дэмонра хлопнула глазами. О таких тонкостях она либо никогда не знала, либо, что вероятнее, еще во время учебы слышала, но успела начисто забыть. Нордэна ни разу не сталкивалась с ситуацией, когда этой нормой пользовались на практике.
– Это будет трибунал. Тебе поставят к стенке в три дня.
– За какие грехи, интересно? Вроде бы дважды за одно и то же не наказывают.
Рейнгольд глубоко вздохнул, как человек, которому смертельно надоело что-то объяснять и переложил саквояж из одной руки в другую.
– За убий... За твою убийственную порядочность, на которой очень непорядочно сыграли. А теперь собирай самое необходимое. У нас бесовски мало времени.
– У меня дела вечером. Я не могу сейчас уехать, понимаешь?
– Ну так скоро ты вообще не сможешь отсюда уехать никуда, кроме ада!
– рявкнул Рейнгольд. Дэмонра вздрогнула. Она никогда не слышала, чтобы у Рейнгольда срывался голос.
– Прости, - уже тише проговорил он.
– Прости. У нас совсем нет времени, Дэмонра, да пойми же ты это. Я даже не знаю, успеем ли мы сбежать, если поедем прямо сейчас. Но уж времени ждать вечера у нас точно нет...
– Вечером я должна пойти к Наклзу. Я ему нужна, - в безнадежных ситуациях Дэмонра предпочитала говорить правду. Она не понимала, чего так боится Рейнгольд, но хорошо понимала, что ситуация именно безнадежна.
– Когда он уже сдохнет, этот твой Наклз?
– в отличие от формы вопроса, в его тоне была скорее усталость, чем злость.
– Что в нем есть такого, что стоит твоей жизни?
– Что-то да есть, - сухо сказала Дэмонра. "И моя жизнь недорогая". Ссоры с Рейнгольдом никогда не доставляли ей ни малейшего удовольствия. И меньше всего на свете она собиралась ругаться с ним сейчас.
–
– Меняет-не меняет... Как мне надоела эта ваша нордэнская казуистика, объясняющая любую придурь. Дэмонра, посмотри на меня. Слушай.
Дэмонра покорно перевела взгляд с точки на обоях на бледное лицо с темными кругами под глазами. Ей впервые пришло в голову, что Рейнгольд сильно сдал за последние несколько дней. В свои двадцать восемь он выглядел на все сорок. Причем как человек, годами не видевший солнца.
– Слушаю.
– Тебя могут в любой момент схватить и казнить за государственную измену. Я еще могу увезти тебя отсюда. Я достал метрики. Нужно бежать сейчас же. Мы осядем в Эйнальде, знаю, ты не любишь юг, а там почти такой же климат как зждесь, только зима теплее. Там ты сможешь мирно дожить свою жизнь.
Больше всего Дэмонре не понравилось это "ты сможешь" вместо "мы сможем". Рейнгольд, в отличие от большинства ее знакомых юристов, всегда использовал предельно четкие формулировки.
– А ты?
– А мне осталось от двух месяцев до полугода. Но увезти тебя в Эйнальд и спрятать там я еще успею.
Мир качнулся и куда-то поплыл. Дэмонра знала, что есть проблема, но до этого момента не представляла масштабы. Она думала о годе на целебных водах как о наихудшем из возможных исходов. Смерти Рейнгольда она даже в мыслях не допускала. Это было чем-то совершенно невероятным, как если бы Каллад проиграл Рэде, а Магда бы вдруг вышла замуж за придворного шаркуна.
Дэмонра нащупала рукой стену. Ей хотелось проснуться. Обычно ночью, находясь между сном и явью, нордэна касалась предметов, пытаясь понять, закончился ли уже сон или она еще спит. Холод обоев под рукой говорил о том, что проснуться на этот раз не получится.
– Так тебе нужны какие-то вещи?
– Мне ничего не нужно, - механически ответила Дэмонра. Это была чистая правда.
– Тогда пойдем.
В висках гулко билась кровь. Как будто отсчитывала последние секунды до катастрофы.
"Я, похоже, никогда не выйду замуж, и детей у меня не будет. Прости, папа".
– Нет. Не поеду. Вечером я должна...
– Дэмонра! Мне осталось от силы полгода. Но, если ты сейчас пойдешь спасать своего мага вместо того, чтобы спасать свою жизнь, можешь считать меня мертвым с этой самой секунды.
Рейнгольд не был скандальным мужчиной. Рейнгольд не ставил условий. Рейнгольд не имел склонности к мелодраматическим эффектам. По совокупности этих причин Дэмонра поверила ему сразу и на слово.
Нордэна снова провела рукой по гладким прохладным обоям. Обои подбирал отец. Бордовые с тусклым золотым тиснением, безупречные и неброские, в лучших отцовских традициях. Дэмонра смотрела на сложный витой узор и на свою руку со сбитыми костяшками. Содранная кожа, синюшный цвет, форма далекая от идеала изящества. На женщине с такими запущенными руками и такой запущенной жизнью мог жениться только святой мужчина. Ну, например, Рейнгольд. Будь отец здесь, он бы сказал, что ей следует благодарить судьбу за встречу с человеком, готовым взять ее в жены, и уж, конечно, бежать за ним на край света и даже дальше. Отца здесь уже десять с лишним лет не было, и думать следовало самой.