Чтение онлайн

— Да, такая обувь дала ему несомненное преимущество, многие хотели бы получить такую же.

— К сожалению — это невозможно до конца Олимпиады, представители «Adidas» говорят о таком условии, выставленным Иваном для своего согласия в разработке этой линейке и её тестировании.

— Жаль, думаю будь эти шиповки у всех спортсменов, мы могли увидеть более конкурентоспособный бег на этих двух дистанциях.

— Да Рихард, а пока давай вернёмся на дорожки Олимпийского стадиона, поскольку прозвучала команда на «Старт». Спортсмены заняли свои места в колодках, сейчас решится судьба олимпийских медалей в беге 200 метров у мужчин.

— Иван сразу на старте вырвался вперёд, что необычно для него, на сорока метрах уже опережает на два корпуса

— Да! Есть новый мировой рекорд в беге на 200 метров. Боб, протри мне пожалуйста глаза, я просто не верю этим цифрам! 19.42! Как такое вообще возможно?! Это вообще в человеческих силах так бегать?

— Я Рихард, сам в полном смятении, — спустя несколько секунд признался американец, — и как бывший спортсмен думаю только о том, кто будет тем человеком, кто ладно повторит подобное достижение, а превзойдёт его? Прошлый рекорд, установленный Иваном — был 19.71. Представь себе какой огромный рост его силы и выносливости произошёл с того времени, когда он его устанавливал. Я до сих пор не верю этим цифрам.

— Судя по тому, что на поле появились маршалы и техники, не верим цифрам не мы одни. По всей видимости проверяют все четыре электронных секундомера, но я не очень понимаю зачем, ведь на ручном показываются и вовсе не вероятные для этой дисциплины результаты.

— Да, а ведь в протокол запишут именно их по правилам, — добавил Боб, — и мы с тобой пожелаем удачи спортсменам будущего, которые будут смотреть на этот результат и думать, как его превзойти.

— Что же пока идут технические проверки, давай поделимся с телезрителями мнением о других призёрах. Поскольку второе место неожиданно занял Валерий Борзов, став дважды серебренным олимпийским призёром этой Олимпиады, а также Пьетро Меннеа, о котором мы уже упоминали, он стал третьим. Никому из американских спортсменов, к нашему сожалению, не удалось попасть на пьедестал.

— Да, весьма печальная история для лёгкой атлетики моей страны Рихард, надеюсь руководство легкоатлетической ассоциации понесёт за это наказание и будут приняты соответствующие решения. Вторая Олимпиада подряд, а мы выступили ещё хуже, чем в Мексике.

— Не расстраивайся, ещё у вас остаётся шанс на эстафету 4 по 100, Боб, — попытался успокоить своего соведущего немецкий комментатор, — к тому же после награждения, как раз начнутся квалификационные забеги, будем надеяться советские спринтеры отдали много сил на 100 и 200 метров, и дадут шанс на медали и вашим спортсменам.

— Дай то Бог Рихард, я за них помолюсь, — со вздохом согласился американец.

— Уважаемые телезрители мы прервёмся буквально на десять минут, показав следующую дисциплину, а уже скоро вернёмся к вам на квалификации эстафеты 4 по 100 у мужчин. Не переключайтесь!

В раздевалке, после квалификации эстафеты и четвертьфинальных забегов, когда мы с Борзовым в неё вернулись, творилось просто безумие, все ненадолго забыли своё неприятие ко мне и многие, кто не разговаривал и не подходил эти дни, радовались словно дети и кричали. Пожалуй, я мог их понять, ещё бы, такое торжество советского спорта. В 100 метрах весь пьедестал наш, в 200 два первых места и в эстафете мы вышли в полуфинал. Такого не было никогда за всю историю советского спорта. Так что в этот раз меня просто так не выпустили, заставив выпить со всеми символичный глоток воды, но только из своей бутылки, поданной мне Димой. Шампанское, которое тут лилось рекой, нам с Валерием конечно не предлагали, да я бы и сам отказался, ведь завтра должны были быть финалы эстафеты.Свирепствующие на этой Олимпиаде допинговые проверки мы уже сдали после забега, но всё равно не хотелось, чтобы в крови обнаружили хоть миллиграмм чего-то, запрещённого правилами. Уж меня, я был в этом уверен, проверят по три раза точно.

Довольный

— Я не понимаю Вань, как в тебе это сочетается: гениальный спортсмен и ярый индивидуалист, заботящийся только о себе, выводя всех этим из себя.

— Вы даже не понимаете Иван Андреевич, насколько правы и не правы одновременно, — хмыкнул я, пожав плечами, — а ведь именно вы до сих пор не рассказали спортсменам, что только благодаря мне, легкоатлеты получили форму. Что это? Ваша боязнь, что ко мне начнут хорошо относиться?

— Вот про это я Ваня и говорю, ты просто дико раздражаешь, — хмыкнул он, и пошёл в другим празднующим победу тренерам.

— Проверяемся, закругляемся, — я отошёл к ожидающей меня команде, чтобы переодеться.

Я лёг на скамейку и Женя промассировал мне ноги, а Степаныч проверил, что с голеностопом и мышцами всё в порядке. Когда он вынес положительный вердикт, мы собрали вещи и пошли к выходу. На улице нас ждала многочисленная пресса, и несмотря на все усилия Вадима отгородить меня от журналистов, это мало у него получилось. Видя его тщетные попытки, я подошёл и ответил на многочисленные вопросы, в основном касающиеся эстафеты, моих дальнейших планах в спорте, а также просьбе сфотографироваться в форме, в которой я бегаю. Я тут же, не смущаясь никого, разделся до трусов и под выпученные глаза журналистов, которые увидели моё тело, стал переодеваться. Реклама никому ещё не мешала, а потому я продолжал набивать себе очки в переговорах с «Adidas». Только когда меня сфотографировали во всех ракурсах, я уже не стал ещё раз шокировать общественность своим стриптизом, а прямо в форме пошёл к себе.

— Вань, ты это специально делаешь? — рядом со мной шёл красный, словно варёный рак комитетчик, — назло мне?

— Вадим, — я тяжело вздохнул, — почему всегда люди думают, что Земля крутится вокруг них? Вот поверь, о тебе если я и думал, переодеваясь, то только в последнюю очередь.

— Тогда зачем ты это сделал? Прямо на глазах у всех?

— Первое — поддерживаю интерес прессы к своей персоне, чтобы он не ослабевал, второе — вытекает из первого, чем более популярен я, тем более выгодные контракты получит наша страна от спортивных фирм, а поскольку платят они валютой, то очевидно, что своими глупыми вопросами, ты начинаешь снижать свою адекватность в моих глазах.

Мои слова заставили его задуматься, а поскольку он и правда был весьма компетентным человеком, то уже через пять минут, когда мы подходили к моему домику, сам он жил напротив, комитетчик протянул руку.

— Прости, я всё время забываю, что у тебя не совсем обычный взгляд на простые вещи. Меня об этом предупреждали.

— Рейтинг снова вырос, — пожав руку, хмыкнул я, — а потому сразу говорю, что в планах у меня найти Кэти и пообедать вместе с ней. Потом лёгкая пробежка и спать, завтра полуфинал и финал.

— Хорошо, — согласился он, — зайдёшь ко мне перед сном, чтобы я видел, что ты пошёл спать.

— Да, мамочка, — одним словом я вызвал у него стиснутый кулак, а потому веселясь, пошёл с командой переодеваться и убирать вторую медаль в сумку.

— Вань! К тебе пришли! — я сначала услышал стук в дверь внизу, а затем громкий голос Жени.

Спустившись, я увидел Лизу и её дядю, а также ещё троих израильских спортсменов.

— Мы шли домой с прогулки, и услышали про твою победу, — радостно заявил мне Моше, — так что выходи, получишь крепкие мужские объятия.

Я специально для них тяжело вздохнул, пригорюнился, чем вызвал всеобщий смех и действительно получил то, что он пообещал. Спортсмены и правда рады были за мою победу, пришлось сбегать наверх и принести медали, чтобы показать им.

— Мы планируем сегодня сходить посмотреть представление «Скрипач на крыше», а потом поужинать со звездой этого спектакля Шмуэлем Роденски, — сказал он, — не хочешь составить нам компанию вместе с женой?

Я посмотрел на Лизу, которая выглядела смущённой этим явно неожиданным приглашением.