Время России
Шрифт:
— Это тоже трибунал. На «Черте» вся аппаратура — секретная. Мы вообще внутрь не имели права ее принимать.
— Тоже мне, секретная! — проворчал пилот. — Для европейцев, что ли, секретная? Да мы у них же и слизали!
— А все равно трибунал.
— Все равно не сдавать! — уперся стрелок. — Мне же надо с мнением о женщинах определиться?
Лючия протараторила что-то слаборазличимое, но страстное.
— Дебилы, маньяки, психопаты, — понял стрелок без перевода. — Ну… согласен. А что тогда?
— Прыгнем к матке в паузу между сеансами… — предложил командир.
Женщина
— … высадим ее на слип и свалим обратно, — твердо продолжил командир, не обращая внимания на женские хитрости. — Ее там местной гравитацией присосет. И пусть стучится.
Экипаж обдумал предложение.
— Э… — выдавил офицер. — Так она скажет…
— А мы скажем — не было! — отрубил командир. — Кто ей поверит? Я для чего приказал закрыть бэйджики? Мы для нее — никто!
— Но контроль пространства на матке покажет…
— Чего? Мы и есть сейчас контроль! Через экраны Фридмана фиг чего разглядишь — а мы скажем, что ничего не было!
Стрелок вдруг дико улыбнулся:
— Ну я представляю лица выпускающих! Когда снаружи женщина попросится! Из космоса! Они неделю пить не будут!
Экипаж деловито стал готовиться к маневру. Женщина-пилот, поняв, что ей предстоит, обмякла и поплыла.
— И это хорошо! — одобрил командир. — Меньше дрыгаться будет! Давай-ка ее сюда, ко мне на коленки. А то размажет без компенсатора. Наш пилот о людях не всегда помнит. Вот как прошлый раз.
— Какой она людь? — буркнул пилот. — Так, европейка…
Дисколет прыгнул.
Командир внимательно слушал матку. В динамиках орали.
— Никого не было, — наконец ответил командир. — Не, не видели. А как? А чем? Радар женщин не берет! Мягкие потому что, сигнал вязнет, вот почему! Да пошли вы сами. Ну давайте серьезно. Мы контролировали пространство, не матку. Могло тело изначально болтаться у слипов? Там убывающая гравитация какая, на сколько? Вот то-то. Она говорит? Ну мало ли что она говорит. А? О… Не, не мы, мы «семерка»…
Командир выключил связь и развернулся с довольным видом.
— Хорошие они парни, на «тринадцатом»! — сообщил он. — Ну все на них можно свалить! Гордитесь, аж европейцы от «тринадцатого» трепещут! Лючия твердо стоит на том, что ее спас нас мистический защитник! Короче, пронесло.
— И ей поверили? — нервно спросил офицер.
— Кэп! — укоризненно сказал стрелок. — Ну подумай сам. Ну? Что она рассказала? Что плыла. Потом ее бах, и подобрали за десяток сек…
— За семь.
— … тем более. За семь секунд, когда рекорд по флоту на спасательной операции где-то у полминуты. Лиц за щитками не видно, опознаватели не читаются. Потом бац, и на слипе. И стучит. А «семерка» тут же стоит на страже, никого не пускает, усердно чирикает с одного места и никого не видела. Ну?
— Такое только «тринадцатому» по силам, — неохотно согласился офицер. — Мистика — это его профиль. Но… тогда получается, что вы и есть «тринадцатый»?
Стрелок тихо взвыл.
— Олежа, спокойней, пулю в затылок мы ему всегда успеем! — быстро сказал пилот. — Господин лейтенант, ну как вам не стыдно? Если не забыли, именно мы как раз предлагали европейца стрельнуть. Или не заметить. Это вы
ее приказали подобрать. Так кто из нас «тринадцатый»?— Да, я, конечно, приказал, но…
— Предупреждаю, если кто настроился на неделю дежурства, то не обломится, — равнодушно сообщил командир. — С матки информация, что идет усиление. Они притащат автоматы слежения, и нас сменят. Так что осталось нам дежурства на полчаса.
— Усиление? — насторожился стрелок. — Какое, к черту, усиление? Почему я не слышал? А пароль у усиления есть? Это не европейцы? А то подойдут да кэ-эк…
— Пароля у нас самих нет, — напомнил командир. — Мы же вместо автомата.
— Как всегда! Командир, ну почему история ничему не учит, а? Ну получали уже в мурло, и не раз, и снова без паролей! Подумаешь, опознаватели! Опознаватели подделать любой может! Помнишь, в восемьдесят девятом? Вот так же подошло усиление и оказалось америкосами. И как начали нас гонять! Не, командир, как хочешь, а я их не пущу!
— Эскадру «Чертей» не пустишь? — улыбнулся офицер. — Как бы они нас сами не пустили — на запчасти. Наши это. Теперь уже можно говорить. Они нам на усиление идут для рейда…
— Какого рейда?
— На европейскую матку, — неохотно сказал офицер. — Должны были. Просто европейцы успели первыми. А теперь… ну, не знаю. Приказ отдан, они и идут. Служба идет, и они идут.
— Вон они, — пробормотал командир. — Стрелки! Кэп, м-мать, не тормози! Эй, там, на «Чертях»! Откройте личики! Иначе бью на поражение!
— Ты дурак? — прорвался возмущенный голос. — Какое тебе личико на пяти тысячах? Сгенерированное? Так мы сейчас, махом по каталогу подберем!
— Стрелок-один, у нас торпеда осталась? — спросил командир. — Подорви-ка головного.
— Как подорви? — всполошился офицер. — А… а торпеду потом как списывать?!
— А никак, она ворованная, — процедил стрелок и тронул панель управления огнем.
Дисколет еле заметно качнулся.
— Дебилы?! — возмутился голос.
— Недолет, — хладнокровно констатировал командир. — Стрелки, готовность раз. Пилот…
— Как мы тебе личики откроем, как?!
— Садите на диск парламентера, даете импульс в нашем направлении, и пусть летит, — посоветовал командир. — Мы тут поймаем. Наверно. Если прицелитесь точно. И если парламентер понравится обликом.
— Нет, вы не дебилы, вы…
— Я выйду! — вмешался кто-то звонкоголосый и решительный. — Ловите.
Они молча проследили яркую звездочку парламентера.
— Вроде без бомбы, — неуверенно сказал стрелок. — Мне нравится.
— Серж, принимай, — решил командир.
Пилот прицелился, немного подвинул дисколет, спассировал. Все прислушались. Снаружи вроде брякнуло.
— Олег, люк, — напомнил командир. — И, это…
— Дулом промеж лопаток! — согласился стрелок радостно.
Фигура в знакомом, самом надежном в мире российском скафандре ловко ввинтилась внутрь. Восстановилась атмосфера. Щелкнул лицевой щиток.
— Опа! — поразился стрелок. — Я не понял, сегодня женский день?
— Сержант Милая, — зло представилась девушка. — Ну?
Командир посмотрел на светлые кучеряшки, подумал, потянулся к связи.