Чтение онлайн

Я никак не могла насытиться его вкусом. И никогда не смогу. Неважно, как часто мы целовались, а целовались мы часто.

И я не могла насытиться ощущением его твердого члена глубоко внутри меня. Я хотела слиться с ним, но мне нужно было двигаться, чувствовать трение, врезаться клитором в его основание.

Он оторвался от моего рта.

— Кэди, — прорычал он, сжимая в кулаки мои волосы, оттягивая их назад, боль в голове опалила

позвоночник, зад, между ног, закружилась в клиторе.

Я выгнула спину дугой, он сомкнул рот на соске...

— Тони, — простонала я.

В воспоминании.

— Курт, — простонала я в постели, прижимая вибратор к клитору, моя спина оторвалась от кровати, а пятки впились в матрас.

Оргазм прошел через меня так глубоко, что мне пришлось выдернуть игрушку из своей плоти, потому что это было слишком грандиозно, слишком прекрасно, слишком совершенно.

Я всхлипнула, тяжело дыша, и позволила чувствам поглотить себя, потом глубоко вздохнула и открыла глаза, глядя в темноту спальни. В кромешную темноту, так как не пропускающие свет жалюзи на окнах скрывали вращающийся луч маяка.

Словно зная, что все кончено, Полночь перебралась с пола на кровать и устроилась рядом со мной, а я, уставившись в темноту, отложила игрушку и, высвободив руку из-под одеяла, погрузила пальцы в собачью шерсть.

Она положила голову мне на бедро.

Я продолжала смотреть в темноту, чувствуя, как в глаза ударила влага, когда воспоминание об одном из многих случаев, когда мы с Куртом были вместе, ошеломило меня в совершенно ином свете.

С момента нашего расставания, мне оставалось лишь фантазировать о нем, в основном используя воспоминания, подобные этому.

После него я больше ни разу не кончала с мужчиной, хотя таких мужчин, с которыми я позволяла себе разделить близость, было очень мало.

А до него у меня даже близко ничего такого не было.

Так что, да, такое было только с ним.

С Тони.

С Куртом.

С ним.

Полночь заскулила и зарылась еще глубже.

За те несколько дней, что она у меня жила, я начала понимать, эта собака не просто преданна одному хозяину, но она еще и исключительно чувствительная.

— Я в порядке, малышка, — прошептала я, поглаживая ее шерсть.

Нет, я не была в порядке.

Я была влюблена в Курта Йегера, можно сказать, до самой смерти.

Навсегда.

Я достаточно долго это отрицала. Пряталась от этого чувства. Хоронила его.

Но дело в том, что я находилась здесь не только из-за Патрика.

Я находилась здесь из-за себя.

Я находилась здесь из-за Курта.

Я находилась здесь, чтобы вернуть его.

И я находилась здесь уже несколько месяцев.

Но даже не пыталась ничего предпринять.

Это было рискованно по нескольким причинам, но рисковать приходилось, особенно когда на кону стояло нечто столь

важное.

А возможности больше нельзя было упускать.

С тех пор как я приехала в Мэн, мне выпадали возможности: маленькие, огромные, такие колоссальные, что кричали на меня в моей гостиной.

Но я позволила эмоциям и прошлому вести меня к тому, чтобы растратить их впустую.

Больше я этого не позволю.

Восемнадцать лет назад мы с Куртом любили друг друга, несмотря ни на что.

А потом все кончилось.

Но мы так ничего и не забыли.

Больше никаких упущенных возможностей.

Пришло время рискнуть всем.

С тех пор как Курт рассказал, что Ларс таит в себе угрозу, возможно, намереваясь убить одного из нас или обоих, с его подачи я обзавелась собакой и окошком в двери, и он ответственно отнесся к тому, чтобы достать мне пистолет и направить туда, где некто смог бы мне показать, как им пользоваться.

Но за исключением женщины из полицейского участка, представившейся «Моникой, помощницей шерифа Йегера», звонившей с определенной периодичностью, чтобы сообщить (не всегда одними и теми же словами, но всегда одной и той же информацией), что «шериф по-прежнему направляет все возможные ресурсы на поиск Ларса Педерсена. Однако он хочет, чтобы вы понимали, вам все еще нужно быть осторожной, оставаться начеку и сообщать обо всем тревожном, потому что мистер Педерсен пока на свободе».

Так что он не давал мне никаких возможностей.

Таким образом, я должна сама ее устроить.

И вот что я решила сделать, учитывая, что в городе, где он был шерифом, случился пожар, на городском сайте появилась новость о проведении голосования по вопросу выделения пожарной службе Магдалены большего количества ресурсов, я подумала, что весьма вероятно, Курт будет присутствовать на заседании городского совета.

Наверное, он посещал их все.

Так что я тоже туда приеду.

У меня был предлог.

Все же один человек мог желать моей смерти.

Проблема заключалась в том, что мне нужно было выйти, когда где-то поблизости разгуливал человек, который мог желать моей смерти.

С тех пор как я узнала эту новость, мы с Полночью гуляли днем, но по вечерам оставались дома.

Как и велел Курт, я рассказала Уолту о том, что происходит.

Как я и подозревала, Уолт обезумел и попытался уговорить меня (и Полночь) переехать к нему и Аманде (и, надо заметить, к их трем маленьким детям).

Я мягко отклонила предложение (мне не нужно, чтобы на пути человека, жаждущего мести, оказались Уолт, Аманда и трое маленьких детей).

Однако я не стала отказывать ему в предложении поселить одного из его парней в моей студии. Как сказал Уолт, пытаясь убедить меня ответить «да», это беспроигрышный вариант, так как парень поссорился со своей девушкой, и она потребовала, чтобы тот покинул дом, который они снимали, поэтому он спал на диване друга.

На самом деле меня не нужно было убеждать.

Итак, Элайджа переехал в студию, а Уолту окончательно полегчало из-за всего этого, когда он увидел, что охранная компания установила мне сигнализацию.