Чтение онлайн

Мы-то вошли сюда, практически не встретив по дороге сопротивления. Оставалось лишний раз отдать должное командованию и его умению планировать операции. Секретность была такой, что даже сорбозы, наши непутевые и довольно бездарные союзники, не знали ничего. Безжалостный опыт давно показал, что сказанное им довольно быстро становится известным нашим противникам, и потому вопреки сложившимся правилам никто не ведал о нашем перемещении. Лето — пора бесконечных операций. Как тут разобраться, куда идет та или иная воинская часть?

Но факты поневоле тревожили. Может, утечка

Опасны даже не духи. Гораздо хуже те, кто стоит за ними. Враг действительно не дремлет. Если нашим геополитическим противникам станет известно о Вратах и о том, что расположено по другую сторону, может начаться такое, что нападение на колонны покажется детской забавой. Тогда уж точно мало не покажется!

— Ладно. Соловья баснями не кормят. Пошли, поговорим по-человечески.

— Сейчас, только распоряжусь насчет своих людей.

У каждого свой уровень. Я был бы поражен, если бы к столу меня пригласил комдив или хотя бы полкач, но от ротного до батальонного, в принципе, одна ступенька, и Фесенко может посидеть со мной, не роняя достоинства. Все-таки свежий человек в его гарнизонной жизни. Пусть он не чувствует себя заброшенным, напротив, вся связь с нашим миром проходит через него, зато и мы можем поделиться с ним теми новостями, которые иначе узнать просто неоткуда. Да и вообще, законы военного гостеприимства в далеких краях действуют с удвоенной силой.

Начштаба батальона, объявившийся тут же, помогает мне в моих делах. После чего взводные направляются в гости к местным взводным, Птичкина перехватывают коллеги-замполиты, прапора растворяются среди собратьев, а я с чистым сердцем направляюсь к комбату и его начштаба Сидякову.

Вдобавок мы все знакомы. Сейчас необходимость разделила батальоны, и все равно полк остается единым механизмом, а его офицеры — братьями по оружию.

Гостеприимно накрытый комбатом стол ломится от яств. Конечно, по воинским меркам. Тут и тушенка, и сухая колбаса, и шпроты, и маринованные огурчики. Венчает все это великолепие бутылка настоящей «Столичной».

Мы выпиваем за встречу. Водка хороша, это не привычный в последнее время самогон, который пьешь, а он упорно норовит устремиться обратно.

Я неторопливо сообщаю хозяевам последние полковые новости. Мы действительно один коллектив, и потому моим собеседникам интересны любые детали. В свою очередь, они рассказывают о местном бытии. Все, как всегда, словно находимся мы не в другом мире, а где-то в глубине необъятной России.

— Ученые-то что говорят? Какие-нибудь успехи намечаются? — интересуется Сидяков.

— Кто их знает? — пожимаю я плечами. — У них свои подписки. Насколько можно судить, пока дела идут не очень. Уровень слишком разный. Никакой антигравитации или чего-то в этом роде тут нет. Зато чрезвычайно развита электроника. Крохотная плата с ноготь величиной, а эффект больший, чем от всех наших шкафов, набитых транзисторами. То есть научиться пользоваться мы можем, а воспроизвести подобное — пока нет. На все требуется время.

— Ну, за успех ученой братии! — провозглашает Фесенко, и мы с

Успех нашего пребывания здесь — это успех ученых, и лишь от них зависит, насколько будут оправданы наши жертвы.

Я попутно делюсь некоторыми услышанными соображениями о том, что местные власти стараются втянуть нас в свой конфликт.

— Знаем, — Фесенко переглянулся со своим начштаба. И поясняет: — У нас тут гостит спецназ. Они и просветили. Кстати, тоже переправили на ту сторону целый караван машин, уж не знаю с чем.

Понятно: раз уж мы здесь, то обязательно должны быть и группы грушников или кагэбэшников. У нас свои задачи, у них — свои. Они перед нами не отчитываются, хотя порою и сообщают что-то не очень секретное, что нам не мешало бы знать. Но зачем спрашивать меня, когда есть гораздо лучшие источники информации?

Фесенко хозяйски плещет водку в стаканы, и мы дружно встаем.

Третий тост…

После неизбежной паузы я рассказываю о посещении столицы и встречах с аборигенами.

— Такое впечатление, будто для них мы — дикари. Едва с пальмы слезли, — резюмирую я. — А сами — моральные уроды.

— О ком речь?

За разговором мы не расслышали стук в дверь, и сейчас созерцаем заглянувшего в комнату мужчину.

На нем обычная неопределенная форма с подполковничьими звездами на полевых погонах. Лицо у заглянувшего уверенное, хорошее такое лицо. Лишь мелькает в нем что-то знакомое.

— Разрешите? — запоздало спрашивает молодой для своего звания подполковник.

И только тут я узнаю его. Это же Сергей Роговцев, старший брат одного моего училищного друга. Как-то нас знакомили, и сразу вспоминаю, что Сергей служил не то в ГРУ, не то в КГБ, короче, в одной из контор.

— Сергей?

— Андрей? Зверюга? — он узнает меня сразу же и делает шаг навстречу.

Мы обнимаемся.

— Откуда ты здесь?

— Служу, — будто возможны иные варианты!

— Вы знакомы?

— Давно, — Сергей извлекает откуда-то бутылку и ставит на стол.

А я же понимаю, что это и есть командир той группы спецназа, о которой упоминал Фесенко.

Только встретить здесь знакомого…

Тесен не только мир, но и миры!

После бани и продолжения застолья мы сидим с Сергеем на импровизированной лавочке и курим. Сентябрь, но еще достаточно тепло, да и надо же нам поговорить наедине!

— Наш сапер утверждает, что мины вполне могли быть изготовлены у нас, — делюсь я некоторыми соображениями, полученными из рейда в заброшенный город.

С кем еще поделиться, как не с человеком, в прямую задачу которого входит разоблачение всевозможных происков?!

Конечно, спецгруппы созданы для иных целей, и все-таки…

Сергей смотрит на меня чуть насмешливым взглядом, а затем неожиданно сообщает:

— Где же еще?

Я не понимаю вопроса, и тогда следует дополнение:

— Мы же их и ставили. Только не рассчитывали на ваше появление там.

— Так нападение на аборигенов…

Удивления я не испытываю. Разве что в самой легкой степени.