Время огня
Шрифт:
— Странная философия.
— Да. Ну и что же. Она мне нравится.
Джиль задумалась.
«Буду с ним честной. Нам нужна его помощь, а не интеллектуальное развитие».
Он долго молчал, а затем тихо заговорил:
— Все это должно сильно подействовать на жителей Примавера. Тот самый не меняющийся кентавр был другом твоего деда, является другом твоего отца и твоим и будет другом твоих детей. Ты росла, и он учил тебя, воспитывал, защищал от опасностей… Может быть, стал твоим идолом. Я не хочу быть навязчивым, но если мое предположение верно, вы все находитесь под сильным влиянием иштарианцев.
«Клянусь Дарвином, он настоящий
Он посмотрел на Джиль и заметил, что эти слова на нее подействовали. К чему отрицать то, что он узнает и так, выслушав городского сплетника.
— Может быть, пример этому — я. Ларекка, командир легиона Зера Нитрикс. Мы с ним большие друзья. Могу сказать, что я многое почерпнула у него.
— Ты не хочешь говорить об этом?
Джиль покачала головой.
«Почему я должна доверять ему? Ведь это мой враг».
— Нет, по крайней мере, не сейчас.
— Конечно, — мягко ответил он.
Ей вспомнилось…
Большие животные редки на Иштаре: каждую тысячу лет становится голодно… Только в Центральном и Южном Веронене еще могут прокормиться крупные животные вроде травяного льва и слоноподобного вальваса. Но на севере континент превращается в сухую безводную пустыню. Мелкие животные выживают даже тогда, когда уже наступают самые суровые времена. Например, азары. За ними охотятся хищники типа волков. Мощные челюсти хищников могут легко раздробить заднюю ногу азара. Кентавров в пустыне мало — пастухи, которые почти не охотятся. И все же и тут и там можно увидеть развалины огромных городов, которые высятся среди красно-желтого мха. По этому можно судить, что цивилизация появилась именно здесь.
В свой одиннадцатый год рождения Джиль поехала в сопровождении Ларекки и его отряда в Далат — в пустыню. Помимо чисто развлекательной цели Ларекка хотел наметить место будущих укреплений для защиты Газеринга от неминуемого нападения варваров в дни Злой Звезды. С ними ехала также тетушка Джиль Эллен Эвальдсен, планетолог, которая хотела исследовать каменные формации в этом регионе.
Путешествие было спокойным. Джиль ехала либо на Ларекке, либо на одном из его друзей. Эллен была недовольна тем, что девочку балуют, но не препятствовала этому.
А когда они останавливались на ночь, то при свете костра, звезд, двух лун, зловещем свете Ану они обменивались сказками, рожденными на каждой из планет, и Джиль не могла для себя решить, какие же из них для нее чудеснее. Когда они достигли Далата, то пустыня оказалась внушительнее, чем ее представляли.
Шепчущие равнины из песка, монотонность которых нарушалась лишь редкими хребтами да одинокими деревьями, от которых несло холодом, ярко-голубое небо над головой, безжалостная жара, а ночью пронизывающий холод и блеск звезд, встречи с пастухами: чашка чаю, настоянного на траве, стада азаров, которых эти гнусные обезьяны рвали на куски и пожирали на месте живую плоть.
— Им ничего не остается делать, — сказал Ларекка, — Мы запасаем мясо впрок. Животные не могут так поступать. Им приходится все время убивать, чтобы выжить.
И он рассказал Джиль о том, что в здешнем воздухе находится форма жизни, называемая людьми саркофаг. Она безвредна для живого организма, зато мертвая плоть в ее присутствии быстро распадается. Буквально через три часа от мертвого животного, даже крупного, остаются одни кости. Саркофаг существует на Далате да еще на нескольких островах. Вероятно, он требует определенного климата.
— Я слышал, — добавил Ларекка, что саркофаг губительно
подействовал на здешние живые существа, существовавшие когда-то, и способствовал гибели здешней цивилизации.Джиль посмотрела на обжигаемую солнцем пустыню.
— Наши ученые и философы утверждают, что когда кентавры жили в здешних местах, они были вегетарианцами. Они не могли сохранять мясо, но затем они нашли таких животных, в желудке которых при кипячении выделяется сок, используемый при консервации. Для кипячения они использовали каменные или железные котлы, непригодные для кочевой жизни, которую они тогда вели. Так и развивалась эта цивилизация, затем распространившаяся в другие места.
После этого Джиль уже с меньшим страхом смотрела на развалины. Она поняла, что катастрофы нередки в истории цивилизаций.
Она была уже готова воспринять эту ужасную пустыню.
И так было до того дня, когда погибла Эллен.
Это произошло очень быстро. Женщина взобралась на высокий холм, желая исследовать очередную каменную формацию. Более того, она заявила, смеясь, что ей в этой пустыне делать нечего. Камни казались крепкими. Однако время и климат сыграли свою роль. Снизу Джиль увидела, как камень обломился, и Эллен полетела вниз. Она лежала на земле, и голова ее была повернута под неестественным утлом. К тому времени как Ларекка подбежал к ней, началось распадение плоти. Она превращалась в голубую жидкость и тут же испарялась. Иштарианцы из-за отсутствия инструментов не могут быстро делать могилы. И они похоронили лишь белые кости и золотистые волосы.
Ларекка отыскал Джиль. Он взял ее на руки и отнес в лагерь. Бел уходил за горизонт, пылая пожаром, на небе зажигались звезды, выплыла Еа. Ларекка прижал ее к груди и долго гладил по голове.
— Прости меня, девочка — сказал он, — я не думал. Нельзя было разрешать тебе смотреть. Но ты же легионер! Солдат! Разве нет?
Джиль кивнула. Ей ничего не оставалось делать.
— Тогда слушай, — тихо произнес Ларекка, — Может, ты слышала, что мы, четвероногие, страдаем гораздо сильнее, чем люди. Нелегко терять тех, кого знал сотни лет… Позволь мне рассказать, как мы поступаем, когда теряем близких.
И он рассказал ей о знаменах, на которых вытканы имена павших, рассказал еще о многом, и когда наступил рассвет, Джиль танцевала с ним на могиле танец прощания. Танцевала, стараясь изо всех сил, чтобы не огорчить тетушку Эллен своей неловкостью. Это был самый первый шаг, чтобы горе отступило…
Джиль поднялась.
— Идем. Сложим вещи. Я хочу показать тебе типичное ранчо. Но если мы не поспешим, то самые интересные члены этого рода разойдутся по своим делам.
— Слушаю и повинуюсь, — ответил Джерин, — Мисс Конвей, ты очень добра ко мне, знакомя меня с жизнью на планете. Я благодарен тебе. Но, может, ты делаешь это в надежде пробудить мой интерес к иштарианцам?
— Конечно. Зачем же еще?
— Тогда, может, ты выслушаешь меня? Я знаю, что ты видишь в нас пришельцев, которые стремятся уничтожить плоды ваших трудов. Можешь ты поверить мне, что у нас есть и другие причины, кроме приказа, чтобы быть здесь?
Она помолчала, а затем сказала:
— Я слушаю. Говори.
Он улыбнулся.
— Вообще-то мне хотелось бы собрать всех жителей Примаверы и показать ленту, которая у меня есть. Это неофициальная пропаганда. Более того, это даже критика администрации. Но эти материалы очень важны, — Джерин задумался, — Ты видишь, я хочу доказать тебе, что мы не фанатики.