Чтение онлайн

Рик привалился к стене, прохладные камни впечатались в кожу. Ни беса отсюда было не слышно, а прибегнуть к магии он не рискнул, но грудь сдавила тревога. Интуиция во все горло кричала, что разговор этот каким-то образом касается его, Рика Жаворонка. И разговор этот – неприятный… Нейд стоял спиной, но волшебник прекрасно видел, как закаменели широкие его плечи. Наконец принц кивнул и, попрощавшись с Гартой, в три прыжка взлетел по ступеням.

– Случилось что-нибудь? – кто бы знал, как нелегко давалось волшебнику это простое любопытство в голосе. – Эй, ты чего нахмурился?

– А? Да нет, все нормально. Это по поводу его отряда…

Альвир врал и делал это, как всегда, неумело. Эверранский принц – парень-то, в общем, талантливый: он и мечом помахать может, и починить что-нибудь, если нужно, и какой-нибудь хитрый маневр

провернуть… Но вот искусство обмана не давалось ему, хоть вешайся.

Рик фыркнул, всем видом демонстрируя сомнение, но переспрашивать не стал, пошли молча. Потом Альвир резко остановился, не выдержав.

– Куда ты ходил? Зачем соврал?

Преступник скроил непонимающую мину, но внутри все сжалось. Теперь понятно… Ах бесы, знал же, что Вальд Гарта не спустит с него глаз после истории с хранилищем, знал и не учел! Мысли заметались, словно крысы в горящем амбаре – суматошно, беспорядочно. Никак не получалось ухватить хоть одну. А счет-то уже шел не на секунды даже – на крохотные их доли!

Сомнение и беспокойство Жаворонка отразилось, как в зеркале, на лице Эверранского принца. Небесные горы, а ведь он боится! Боится не меньше самого Рика, потому что уже начинает подозревать худшее. Проклятье, знать бы хоть, насколько осведомлен Гарта!..Неужели его люди всю дорогу следили за Жаворонком? Сомнительно: преступник бы заметил. Скорей его просто видели где-то на северо-востоке нижнего города и донесли графу… Но бесы дери, где именно? Видел ли кто-то, как Рик заходил в дом к Эриду? Видел или нет?!

Так, довольно. Непозволительно он размяк в последнее время. Если прямо сейчас не взять себя в руки, другого шанса у него уже не будет. Нельзя допустить, чтобы Альвир начал в нем сомневаться. Он ведь не дурак, начнет копать и обязательно дороется! До сих пор Жаворонка спасало только то, что у Нейда и тени сомнения на его счет не возникало.

Преступник смущенно уставился под ноги, потом насилу поднял глаза.

– А оно тебе так важно? В святилище Тиол [2] я был, у дальних ворот. Ну что, можешь начинать издеваться, я бы на твоем месте начал. Весь такой независимый, а как прижало – сразу в храм бросился… – Рик усмехнулся и взгляд его стал откровенно вызывающим. – А только я, когда умирал, все равно ничего другого делать не мог – ни пошевелиться, ни закричать… Вот и молился. И слово дал, что, если выживу, принесу дар Рыжей богине. А ты, значит, следил?..

Последняя фраза прозвучала обиженно и даже разочарованно. Ах бесы, получилось настолько хорошо, что волшебник бы сам себе поверил! И Нейд поверит, если только не знает наверняка, где Рик был на самом деле. Небесные горы, лишь бы он не знал!

Вина и радость вспыхнули на широкой физии принца в совершенно равной пропорции. Было ему явно до беса неловко. Значит, Гарта все-таки ничего толком не знает!

А ведь он, Рик, действительно по горло в долгах перед Тиол! Может, и правда стоит наведаться в крохотное святилище на окраине нижнего города?..

Альвир что-то говорил – кажется, пытался объяснить, что ни за кем он не следил, просто кто-то случайно увидел Рика у ворот, вот он и поинтересовался. Жаворонок не слушал, его мучительно отпускал пережитый страх. По самой же кромке прошел! Он будто чувствовал холод стального лезвия, мелькнувшего у горла и разминувшегося с ним на какую-нибудь четверть альма [3] .

Они попрощались у двери в комнату, и Жаворонок, стараясь не разбудить соседа, ощупью добрался до кровати. Охнул, когда Волчонок привычно вспрыгнул на грудь. Хотел согнать: отбитые ребра саднили от любого прикосновения, но показалось вдруг, что живое тепло зверька, напротив, притупляет боль. Ладно, бес с ним, пускай.

Уже проваливаясь в сон, Рик вдруг подумал, что почти благодарен Гарте за случившееся:

именно оно заставило встряхнуться. Напомнило о том, что находится Жаворонок среди врагов. При таком раскладе, хочешь жить – не щелкай клювом! А Рик хотел, небесные горы, как же он хотел жить!.. Теперь, после своей смерти, еще сильней прежнего. И видит небо, он будет осторожен, он сотню раз подумает, как и кому станет врать в следующий раз. Он наведается к Орвику и будет поддерживать отношения с Эридом: верить хранителю – это, конечно, славно, но пора обзаводиться собственными союзниками. Он будет искать их. Возьмет себя в руки, натянет на физиономию привычную ухмылку и продолжит игру. Завтра. А пока пусть все на свете катится к демонам.

Сольгре нырнул в проулок, дождался, когда неприметный мужичок, державшийся от него в десятке агмов [4] , проскочит мимо, и вернулся на площадь. Слежку он заметил давно, с неделю назад, сначала просто наблюдал, теперь вот начал проверять границы. Волшебник понимал, что ведут его так, за компанию, – на самом деле королевских соглядатаев интересует Арко, но легче от этого не становилось. Пока что к мальчику только присматриваются: доказательств его вины нет, но долго ли продлится такая благодать?.. Арко нужно покинуть город, иначе это может закончиться действительно скверно. Вот только их с Сольгре видели вместе, если рядовой восьмого отряда Орвик подастся в бега, это бросит тень и на его родственника. Выходит, Сольгре тоже придется уходить… А уходить нельзя. Сейчас – нельзя!

Тревога за мальчика и откровенный ужас перед тем, что ожидает их всех, грызли душу бывшего странствующего. Несколько дней назад случилось непоправимое, и он явственно и остро ощущал это, знал наверняка. Огненная комета уже коснулась неба над Эверрой и растаяла на глазах, отдав свою силу тому, кто вскоре найдет ей применение. Безумие, алчность и мощь этого существа задели душу Сольгре самым краем, но и этого хватило. Обожгло, разворочало… Небесные горы, как мучительно и страшно! Никогда волшебник не жаловался на свою участь – какая б ни была, и за ту спасибо! – но сейчас ему больше всего на свете хотелось стать кем-нибудь другим. Чтобы не было прозрачно-голубых искр в рыжих сполохах его обличия, чтобы исчез страшный дар, который достался ему от далекого предка подобно наследственной болезни.

Как правило, если женятся маги разных стихий, к их детям переходит тот дар, что был сильнее развит. Редко стихии смешиваются между собой, а если это все же происходит, то с каждым поколением одна из них проявляется все слабее и наконец вовсе исчезает. Но в огненном обличии Сигвальдов уже несколько веков сквозят чужеродные проблески водной магии. У Арко они проявились настолько отчетливо, что он начал задавать вопросы, часами разбирал семейные архивы… И ничего не нашел, конечно.

Сольгре тоже не нашел в свое время. Ответ пришел к нему уже после, когда странствия занесли волшебника в Адель, и в доме местного охотника он увидел изрядно вытертую пятнистую шкуру.

– Снежный барс, – пояснил тогда хозяин дома, крепкий пожилой мужчина с изрытым морщинами лицом. – Это что, сейчас-то они расплодились, по всем Пограничным горам рыщут. А дед говорил, когда-то страшная редкость была, только и водились, что на западных склонах. А теперь, когда места те прокляты, там никакая живность не водится, вот они и разбрелись. Чуть не вымерли сперва, а потом вот пообвыкли, обнаглели. Этот на меня сам напал, так-то.

И не были эти слова особым откровением, но почему-то именно тогда разрозненные кусочки мозаики наконец сложились воедино. Снежные барсы расселились по всей горной цепи из Вайдана, и снежный барс выткан серебром по бледно-голубому знамени, вывешенному на воротах фамильного замка Сольгре. Его родословная велась от графа Ринара Сигвальда. Как и многие в свите Эскиля, тот получил свой титул во время войны. О нем написано немного, но есть свидетельства, что жену себе Ринар взял сразу после осады вайданской цитадели. Говорят, девушка была дочерью кого-то из вражеских командиров, и, женившись на ней, граф едва сумел избежать опалы, оттого и не упомянуто в архивах даже ее имени.