Чтение онлайн

– Да, это так.

– И если их вдруг не окажется, кому это будет на руку?

– Как не окажется? – переспросил Халаб.

– В живых.

– Пожалуй, что Иезекии.

– Вот именно, Иезекии, а значит, и Даниилу. Тогда если суд будет вершить сам Валтасар, то никто не сможет свидетельствовать, что именно лавочник бен Эзра убил жреца.

– Особенно если вдруг окажется, что никакого убитого жреца и вовсе не было.

– Об этом забудь! – оборвал собеседника Гаумата. – Сейчас для нас важно другое. Арах и Сур уже сделали то, что им полагалось. Пользы от них больше никакой, но вот сболтнуть лишнее они могут. Даниил не дурак, он

станет их угощать, сулить награду. Нам, пожалуй, не следует ждать, пока У этих грязных скотов развяжется язык. Пусть они умрут. Но умрут так, чтобы их кровь легла на Даниила. Ты понял мои слова?

– Да, мой господин.

– Тогда поторопись! – Верховный жрец стукнул посохом об пол, знаменуя восклицательный знак в конце распоряжения. – И да пребудет с тобой Мардук!

Гомон, стоявший под крышей таверны у канала, был слышен до самого моста. Но местные жители редко обращали на него внимание. В основном они же и были публикой, веселившейся в этом заведении. Все эти ремесленники, мелкие торговцы, да еще лодочники, во множестве обитающие тут и готовые за пару мелких монет отвезти любую поклажу на одной из своих маленьких лодочек. Зачастую груз незадолго до того еще дышал и разговаривал, а конечной точкой его маршрута была середина канала примерно в трех полетах стрелы ниже по течению.

Впрочем, канал этот был построен с совершенно другой целью. Незадолго перед тем царь Навуходоносор скрепил мир с побежденным Египтом, взяв себе в жены сестру фараона, Нитокрис. Именно ее приближенные и порекомендовали царю прорыть канал.

Ничего хорошего из этой затеи не вышло. Конечно, площадь орошаемой территории несколько увеличилась, но вместе с тем Евфрат стал течь медленнее, земли начали засоляться и возделывание их стало терять смысл.

Но беды вавилонских царей на этом не закончились. Вскоре после смерти Навуходоносора Нитокрис, весьма искусная в интригах, перессорила своих пасынков, оставив престол без наследника. Вслед за тем она стала женой Набонида, тем самым проложив ему дорогу к трону. Именно ее сыном и был Валтасар.

Однако в ту пору канал с горем пополам все еще выполнял свое прямое назначение, и до того часа, когда ему предстояло окончательно превратиться в сточную канаву мертвого города, было еще далеко.

Даниил вошел в питейное заведение, не привлекая внимания посетителей. Он больше не был обряжен в фиолетовое шитое золотом платье знатного вельможи. Кожаная, по старой ассирийской моде, одежда, изрядно выношенная и потертая, и еще посох делали его похожим, скорее, на слугу какого-нибудь караванщика, нежели на царского советника. Протолкавшись, он подозвал хозяина и спросил его тихо:

– Ты нашел их?

– Да, приятель, – на мгновение отвлекаясь от процедуры разливания пива по глиняным чашам, кивнул хозяин таверны.

– Вон, Арах сидит у стены.

– Благодарю тебя. – Намму выложил перед кабатчиком лидийский золотой. – Подай-ка нам чего-нибудь покрепче.

Намму приблизился к столу у стены, где сидел верзила, уминавший баранью ногу с таким видом, как будто зажаренный на огне овен был его личным врагом. Растолкав плечами гуляк, Намму уселся рядом, приветствуя здоровяка.

– Ты кто? – отрываясь от прожаренного куска мяса, поинтересовался детина.

– Это не важно, – не слишком церемонясь, ответил Намму. – Важнее, что тебя зовут Арах.

– Это верно. Но не могу же я звать тебя вот этой бараньей ногой?

– Не зови, – пожал плечами

Даниил, подвигая соседу чару с вином. – А впрочем, как знаешь. Хозяин клялся, что это самое лучшее, что у него имеется. Пей.

Тот осушил залпом даровое вино и удовлетворенно крякнул.

– Чего тебе надо?

– Моему господину требуется пара надежных парней.

– Надежных? – Арах подозрительно зыркнул. – А что надо делать?

– Ускорить встречу одного прощелыги с его родственниками.

– А-а, – усмехнулся бугай. – Живут, значит, далеко?

– Очень далеко, – подтвердил Даниил.

– Что ж, это можно. Сколько платит твой хозяин?

– Здесь только задаток. – Даниил высыпал на стол десять монет. – Когда же тот, о ком идет речь, встретится с предками, каждый из вас получит еще столько же.

– Это неплохо, – тыкая в каждый из золотых кругляшей толстым пальцем, подытожил свои подсчеты наемник.

– Но так ли ты хорош, как о тебе говорят?

– Почем же мне знать, что говорят?

Даниил поманил верзилу к себе:

– Говорят, – на ухо прошептал он, – что давеча вы с дружком какого-то жреца прирезали. А ты вот сидишь здесь да пиво тянешь.

– Тс-с. – Детина оглянулся и снова шикнул. – Тс-с! Здесь о том судачить не след. Коли что, пойдем-ка лучше во двор выйдем, а то здесь уши случаются такие, что ослы от зависти дохнут.

– Отчего ж не выйти? Пошли!

– Я сейчас уйду, – продолжал Арах. – Будто мне до ветра нужно, а ты – чуть погодя расплатись, оглядись и следом ступай.

Намму кивнул. Ему не раз приходилось встречать разбойников и убийц. Этот, пожалуй, ничем не выделялся среди них. Силен и глуп. Он поудобнее ухватил посох, на всякий случай, если вдруг его собеседнику захочется пересчитать, сколько монет осталось у него в мошне. В умелых руках и обычная палка становится оружием!

Мгновения тянулись бесконечно. Посчитав, что времени прошло достаточно, Намму встал и отправился на задний двор, туда, где дожидался его наемный убийца. Перед тем как выйти, он приоткрыл дверь, готовясь при случае пустить в ход свое оружие. Его глаза быстро привыкли к темноте. Он сделал шаг и замер. У стены, прижимая руки к животу, сидел Арах. Зубы его были оскалены и сведены от боли. Даниил склонился над ним. С правой стороны, чуть ниже ребер наемника торчала рукоять кинжала.

– Они придут за тобой, сквозь зубы процедил раненый. Передай Суру. От ворот Сина пятый дом направо.

Над головой Намму раздался недовольный окрик ухееля. Он быстро поднял голову. В дальнем углу хозяйственного двора в скупых лучах ночного светила блеснули острия копий. Они стремительно приближались. Кем бы ни были притаившиеся копьеносцы, встречаться с ними у Намму не было никакого желания. В три прыжка пересек он двор, юрким гекконом взобрался на какую-то пристройку, ухватился за нее и чайкой, углядевшей в глубине блеснувшую рыбешку, ухнул в плещущийся у стены канал.

– Держи! Держи! Лови убийцу!

Вода сомкнулась над головой Намму, и он едва не ударился об илистое дно. Он не любил воду. На его родине она срывалась со скал холодными струями, от которых начинала бить дрожь, и зубы выстукивали кавалерийский марш.

Эта вода была теплой и почти неподвижной, но от нее несло затхлостью, точно из бурдюка в последний день караванного пути. Намму вынырнул, суматошно колотя руками и порывисто хватая ртом воздух. Ряска быстро облепила его лицо, но он не замечал этого. До него доносились голоса с края стены: