Чтение онлайн

Человек чуть пошевелил стволом винтовки, чтобы посмотреть на номер. Да, все верно. Калифорния, чарли-один-пять-два-чарли-альфа.

Опознание завершено.

Человек снова перевел перекрестье прицела выше и правее, на лобовое стекло. Лобовое автомобильное стекло — что бы не говорили гражданские идиоты — скверное, очень коварное препятствие для пуль. Во-первых, оно расположено под большим углом наклона, что увеличивает возможность рикошета — хотя в его случае это частично компенсировалось тем, что он собирался стрелять сверху вниз, под углом примерно двадцать градусов. Во-вторых — автомобильное стекло штука весьма прочная и автомобильные компании прибегают к серьезным ухищрениям, дабы повысить его прочность. Это даже не оконное стекло, через которое снайперу уже

приходилось стрелять и не раз. В третьих — обычно стекла в автомобилях тонированные и это затрудняет как опознание цели, так и ее поражение — стреляешь как в аквариум. Возможно, было бы лучше взять автоматический карабин с оптическим прицелом ACOG и засадить все двадцать патронов в лобовое стекло машины, чтобы было наверняка. По уму так было бы лучше, но во-первых одна из этих пуль могла ранить одного из тех пацанов рядом. А во-вторых — тогда снайпер просто перестал бы уважать себя и свое дело. Он мастер, профессионал — а не ремесленник, компенсирующий качество-количество.

Так… На человеке, сидящем на водительском сидении есть бронежилет… его не может не быть. Лобовое стекло, да потом еще и бронежилет… скверное сочетание для пули. Придется стрелять в голову, чего лучше избегать…

Но иного выхода — нет.

Морской пехотинец достал из кармана рацию старого образца.

— Сэр! Это Донахью. Сэр, у меня здесь сотрудник полиции, он просит…

В этот момент, рядом что-то ударило, как будто молотком по стеклу, морпех инстинктивно отшатнулся, обернулся — и в этот момент в уже разбитое, пошедшее трещинами стекло угодила вторая пуля. Изнутри, на лобовое стекло что-то брызнуло и стало расплываться уродливой кляксой.

Морской пехотинец распластался прямо на асфальте, потому что в Кэмп Леджун его учили: в перестрелке первое, что ты должен сделать, так это залечь за укрытие или просто на землю. Только потом стрелять. Сначала спасай свою задницу и только потом попробуй прострелить чью-нибудь чужую.

Прикрывавший его от бронетранспортера стрелок высунулся и дал длинную очередь по машинам с мексиканцами — потому что стрелять могли только они и никто другой.

— Какого черта…

— Контакт! Контакт с фронта!

Из бронетранспортера начали выскакивать морские пехотинцы, у одного из них был пулемет.

— Огонь на поражение! Цели по фронту!

Мексиканцы начали разворачивать свои машины, пытаясь смотаться, кто-то выскочил на ходу и дал деру, что было умно, кто-то — саданул из машины по морским пехотинцам из автомата Калашникова, что было очень и очень глупо.

— Огонь!

Несколько автоматических винтовок и один пулемет заговорили в унисон — и один из внедорожников, пытаясь развернуться, так и замер посреди дороги на спущенных шинах, от него во все стороны летели искры и уже шел дым. Второму, под прикрытием первого все же удалось развернуться — но тут проснулся ганнер в башенке десантного средства. Забухтел крупнокалиберный — старая добрая машина Браунинга, стреляющая пулями в полдюйма — и внедорожник с мексиканцами, в зад которого попала целая пулеметная очередь сразу потерял ход, катясь уже по инерции. Потом к крупнокалиберному подключился и гранатомет — и уже искалеченная машина исчезла во вспышках разрывов…

— Cease fire! Cease fire! [64]

Стрелять уже и так никто не стрелял, огонь прекратился сам собой. Автоматчики добили свои магазины, а пулеметчик — выпустил целый короб. После М2 вкупе с Мк19 — там и вовсе нечего было делать…

— Что произошло?! Что произошло?!

Лейтенант, у которого на форме была табличка с именем «Вулбридж» и из наград — Бронзовая звезда с Пурпурным сердцем — переводил взгляд с одного морского пехотинца на другого. Те совершенно не знали, как вести себя в перестрелке — вместо того, чтобы занять позиции для отражения нападения, они стояли и смотрели на своего лейтенанта.

— Донахью,

какого черта? Кто начал стрелять?!

— Сэр, кажется… я не знаю, сэр, просто этот человек… я вызвал вас, а тут… я смотрю, это был снайпер, сэр. Точно, это был снайпер.

Лейтенант подошел к машине, стоявшей перед заграждениями, глянул внутрь и скривился от отвращения. Зрелище и в самом деле было… малоприятным.

— Ты видел, кто стрелял?

— Нет, сэр, я просто повернулся, и увидел, что в стекло попала пуля, а потом… потом я залег, сэр, как вы же учили.

— Ясно — тоном, не предвещавшим ничего хорошего, сказал лейтенант — а кто начал стрелять по мексам?

— Я, сэр — сказал высокий парень с автоматической винтовкой.

— А почему? Ты видел, как они стреляли?

— Ну, сэр… я видел, как стреляли, потом Донахью упал и что-то закричал, я подумал, что и его подстрелили.

— Ты видел, как из машин стреляли? Ты видел, как мексы начали стрелять?

— Нет, сэр — признался стрелок

— А почему ты начал стрелять по ним?

— Ну, сэр… а кто-же еще мог тут стрелять…

Лейтенант выругался

— Трудяги-бродяги, мать вашу… Все целы?

Морские пехотинцы переглянулись

— Да, сэр.

— Григгс, Донахью — за мной. Остальным — удерживать периметр.

Они отошли на несколько шагов. Уже собиралась толпа, но близко к чекпойнту морских пехотинцев они не подходили…

— Значит, рассказываю, как это все будет. Вы двое — устроили пальбу, хотя ясно не видели цели. И завалили нескольких молодых ублюдков. Но дело в том, морпехи — что нашей ср…й, до мозга костей толерантной власти нужно будет продемонстрировать, что закон един для всех. Не только для этих ублюдков с ружьями и автоматами — но и для морских пехотинцев с полицейскими. А ваше дело — относится к таким делам, на которых это можно продемонстрировать. Поэтому, вас обоих отдадут под суд военного трибунала — и Ливенворт вам гарантирован. Теперь поняли, во что вы вляпались, сосунки чертовы?

Лейтенант внимательно смотрел на своих подчиненных, и не только как лейтенант морской пехоты, но и как… Он давно наблюдал за ними, и сейчас еще раз убедился в своих предположениях. Из Григгса толк будет, парень начал стрелять сразу, особо не разбираясь и не рефлексируя по этому поводу. В зоне боевых действий именно так и надо действовать. А вот из Донахью ничего хорошего не выйдет, разве что только офицер. Маменькин сынок.

— И что же нам делать, сэр? — за обоих спросил Донахью

— Шевелить мозгами. Вот ты, например, Донохью стоял спиной, когда началась стрельба, поэтому не мог ничего видеть. А вот ты, Григгс — хоть тоже стоял спиной, но ты был прикрыт бронетранспортером — и ты кое-что увидели только потом начал стрелять. Так ведь, сынок?

— Ну… кажется, все так и было, сэр.

— И что же ты там видел, парень? — поощрительно улыбнулся лейтенант

— Ну, сэр… я видел ублюдка… кажется, у него была винтовка. Я видел его около машин, сэр, да, точно.

— Молодец. А ты Донахью. Ты что-нибудь видел?

— Да, сэр… Я видел, как ублюдок с оружием кинулся от машин. И я видел, сэр, что из одной машины нас обстреляли из автомата, только после этого мы открыли массированный огонь на подавление.

— Отлично. Именно это вы и видели. А остальные — как думаете, что они видели?

— Они видели то же самое, сэр — уверенно сказал Григгс — я поговорю с ними, сэр.

Да, парень неплох. Пользуется уважением в коллективе… наверняка, из него выйдет хороший ганни, это у него на лбу написано. [65]

— Вот и отлично. Только не тяни, поговори с ними сейчас. Потому что сейчас сюда припрутся все, кому не лень.

— Да, сэр.

Лейтенант перестал улыбаться

— Стать в строй, обеспечить оборону позиции!

— Есть, сэр!