Время есть – точи топор!
Шрифт:
Помочь Снегурочке не мог никто! Она была обречена с самого начала, ведь судя по словам Снежаны, её ребёнок погиб почти сразу, и всё это время её обманывали. Она жила во лжи, творила зло, не имея никаких шансов вернуть себе сына. И если до этого момента она могла как-то оправдать свои действия, то всё это вдруг потеряло смысл, и она не смогла пережить такого. Думаю, что многие не смогли бы. Никому не пожелаешь оказаться в такой ситуации, как она.
Я ей искренне симпатизировал и чувствовал, что она не плохой человек. Да и Юки тоже оказалась вполне нормальной. То, что их заставляли делать то
В общем, Снегурочку было искренне жаль!
Жар-птица продолжала стойко полыхать, не имея сейчас возможности обнять сына. Это был, воистину, героизм с её стороны. Пусть маленький и бытовой, но героизм…
Как всё же причудлива жизнь! Огневухи не знали, что их сын жив, но он к ним вернулся! Снегурочка же, наоборот, думала, что её ребёнок живой, а оказалось, что его давно уже нет…
Я потряс головой, чтобы прогнать от себя эти мысли. Слишком сложно, слишком тяжело… слишком невыносимо! Лучше не думать!
Я посмотрел в небо и увидел там приближающуюся крупную точку. Сирин выполнила задание. Не знаю, видели они меня уже или нет, но я на всякий случай дал в воздух несколько залпов небольшого салюта, чтобы привлечь внимание.
Это сначала вызвало испуганные вскрики среди детей, а вслед за этим и восторженные.
Да, бывало, что Алиса одна носила Петю. Маша тоже могла это делать. Но, видимо, в этот раз они решили принести его сюда совместно. Я не сразу смог разглядеть комбинацию, в которую они сплелись для полёта, пришлось ждать, когда они приблизятся.
Вскоре я смог понять, как именно они летят. Петя сидел верхом на Маше, а Сирин и Алиса держали его под руки. Наверное, это было разумно, потому что нагрузка делилась на троих, и всем было легко.
По мере приближения всё больше и больше народу замечало их. Даже дети стали тыкать пальцем в небо, в сторону этой странно летящей группы. Особой странности добавляло то, что крыльями махала только Сирин. Если бы крыльев вообще ни у кого не было, это и то воспринималось бы более естественно. А так… полёт выглядел очень чудно.
Но, если подумать, кому какое дело, как это выглядит?
Я смотрел, как приближаются мои друзья, и даже отсюда видел, что они, мягко говоря, удивлены происходящим. Хотя нет, это слишком мягко сказано, на самом деле, они были в шоке! Это явно читалось на их лицах.
— Это свои! — на всякий случай крикнул я, чтобы никто не выкинул чего-нибудь необдуманного.
Когда они только заходили на посадку, я, чтобы не терять времени даром, прокричал:
— Нужно одеть детей! Куртки, одеяла, спальники, всё пригодится. Маша, ты знаешь, где всё это лежит? Нужно быстро притащить сюда! А то, не успев спасти детей, мы их угробим!
— Сделаем! — крикнула мне Маша.
Как только они приземлились, она с Петей исчезла в кармане, но оттуда вместо них вынырнули Топор, Боря и Шторм. Похоже, что они ждали там наготове на случай возможных неприятностей и теперь сработали по изначальному плану. Но выпустив их, сам Петя не вернулся, а отправился выполнять моё поручение.
Трое здоровых
мужиков стояли и с удивлением оглядывались.Алиса с широкой улыбкой подошла ко мне, обняла, положив руку на плечо, и задрала голову, чтобы посмотреть на высящуюся над нами тушу Карачуна.
— Нормально ты так психанул из-за бабы! — хохотнула она, — напомни, чтобы я с тобой не ссорилась, если вдруг я забуду!
Я резко на неё взглянул и сказал:
— Напоминаю!
— Ой, не из-за бабы, из-за русалки… из-за Риты, точнее! — тут же спохватилась Алиса, — извини!
— У меня только один вопрос: как? — сказал Топор.
— С трудом, — туманно ответил я.
— Опасность какая-нибудь есть? — спросил Шторм, внимательно глядя по сторонам.
— Нет, — сказал я, — по крайней мере, мне неизвестно. На самом деле теперь здесь всё должно быть в порядке.
— Не сомневаюсь! — сказал Топор, который тоже стоял с задранной головой и смотрел на Карачуна.
— А это нормально? — сказала Алиса, указывая на полыхающую Жар-птицу, — это что за акт публичного самосожжения?
— С ней всё в порядке, она просто греет детей, — сказал я.
— Ну ладно! — равнодушно сказала Алиса и, убрав руку у меня с плеча, прошлась, заложив руки за спину.
Но неожиданно поскользнулась и не упала только потому, что успела взлететь. Она громко выматерилась, приземляясь, чем заслужила окрик всех находящихся рядом мужчин.
Алиса взглянула на детей, поняла почему все так возмутились, приложила руку к груди и, поклонившись, сказала:
— Весьма извиняюсь!
После чего пошла дальше.
— А кто в лагере остался? — спросил я, вдруг поняв, что все самые крепкие ребята здесь.
— Никого, — улыбнулся Боря.
— Как никого? — удивился я, — хотя да, здесь сейчас посторонних быть не должно, ничего не пропадёт.
— Не оставили, потому что лагеря там не осталось! Мы все сюда приехали! С вездеходом и мертвецами, — продолжая улыбаться, сказал Боря, — когда Сирин сказала, что кто-то должен отправиться сюда, оставаться там никто не захотел. Мы быстро собрались, загнали вездеход и вот! — Боря развёл руки в стороны.
— А-а-а-а-а! — протянул я, — понятно! Может, оно и к лучшему! С Тохой-то повидались?
— Конечно! — улыбнулся Боря, — он в порядке!
— Как же меня достал холод! — громко сказала Алиса, — в кармане сидели столько времени в холодрыге, теперь попали в какую-то зиму посреди лета… когда же всё это кончится?
— Скоро! — сказал я, — очень скоро. Я потом всё расскажу, но когда разберёмся с детьми, и все соберутся вместе, чтобы по сто раз одно и то же не повторять.
Из кармана стали появляться люди, таща охапки тёплых вещей.
— Совсем для маленьких если и есть вещи, искать нужно! — громко сказала Маша, — так что кутаемся в то что под руку попалось. Главное согреться, а красоту потом наводить будем. Давайте, ребята, не стесняйтесь!
— Наверное, детей лучше будет в карман завести, — сказал Шторм, — мы одну фуру освободили и оборудовали под тёплую комнату. Греем её постоянно. Там по очереди все отдыхают, чтобы хоть немного в тепле побыть. Можем детей туда пока поместить. Их, конечно, много… но поместиться должны. И накормить их, я думаю, нужно.