Время долга
Шрифт:
— Вы меня искали. Есть какое-то дело? — помогла она.
— Да… Вы хорошо играете, — совершенно невпопад сказал мужчина. — Сразу видно, большой талант.
— Спасибо.
В разговоре повисла неловкая пауза. Рядом переминался с ноги на ногу владелец трактира, не зная чем еще угодить обоим. Предложить выпить? Поесть? Привести еще кого-нибудь? Судя по его несколько заискивающему поведению, господин был горячо любимым и хорошо платящим клиентом.
— Вас интересует, ограничивается ли мой талант выступлением на сцене? — не выдержала Ная и, получив в ответ кивок, поморщилась. Не удивительно. Дальше его можно не слушать, обычная история для таких
— Я хорошо заплачу!
— Послушайте, — Ная старалась говорить как можно мягче, чтобы мужчина действительно понял и не кинулся расспрашивать каждого барда в городе, рискуя навлечь на себя проблемы. — В детстве я всегда мечтала, что вырасту, и во мне откроется скрытый дар. Некоторые окружающие тоже на это надеялись — удобно же! Но, увы, передается он с кровью, а потому встречается только у южан, и их вы легко отличите от любого другого. К тому же не стоит с такими вопросами подходить к случайным людям в случайном трактире. Лучше обратитесь в гильдию, там помогут.
— И где эту гильдию искать? — с таким отчаянием спросил господин, как будто ему только что озвучили смертный приговор. — Они же не на каждом углу дают объявления!
— Только те, кому нужно, о них все равно знают. Не скажу, где находится местная, но попробуйте найти ближайший к дворцу театр и тонко намекнуть кому-нибудь из капельдинеров. Намекнуть, а не спрашивать в лоб.
Ная поднялась и, не попрощавшись, пошла к лестнице на второй этаж с комнатами. Ни злиться на дураков, ни ужинать внизу не хотелось, только спать и поскорее убраться из столицы. Она не была суеверной, но всегда чувствовала, когда стоит спасать шкурку. Несколько неприятных событий подряд — отличный повод, чтобы не только задуматься.
Снилось ей что-то муторное и вязкое, как будто она заблудилась в густом тумане и никак не могла из него выбраться. Ноги шлепали по болотной жиже, с каждым шагом рискуя провалиться, а голоса невидимых птиц вызывали безотчетный ужас и желание ускориться, убежать из проклятого места.
Ная рывком села на постели, чувствуя, как гудит голова, ноет спина у лопаток, а в мыслях поселилась неясная тревога. Сон никак не хотел отпускать, и даже сейчас ей слышался птичий гомон, но только совсем рядом и очень ясный, как будто кто-то…
Мысль вспыхнула в сознании и исчезла, а Ная подскочила с кровати, задрала ночную рубашку и повернулась спиной к небольшому зеркалу на стене. Разглядеть себя с ног до головы бы не получилось, но до пояса вполне хватало, а больше и не надо.
— Чтоб вас всех, — тихо процедила она сквозь зубы, едва сдерживаясь от желания выглянуть в оно. А лучше это окно закрыть чем-нибудь покрепче — толку не будет, но хотя бы придаст чувство защищенности.
Она села на кровать и поморщилась, прислушалась. Трель постепенно удалялась, а вместе с ней гасли и защитные руны, вырезанные на спине мамой.
— Если ты хочешь искать свое место в центральных королевствах — пускай, — семь лет назад вздыхала она, потомственная северная ведьма, когда Ная твердо заявила о своем желании податься в барды и покинуть Инеистые острова и вообще Стормгрид. — Но там не слишком любят ведьм.
— Я все придумала, —
с энтузиазмом сказала она, доставая из тайника несколько баночек, которые купила на заработанное с выступлений в местных тавернах. — Я отлично играю на флейте… мам, ну признай! Не зря с четырнадцати лет училась в консерватории. И поэтому смогу назваться бардом.— Ты северянка и на тех черноголовых совсем не похожа, — презрительно фыркнула слушавшая их бабка. Ее недовольство было понятно: поборница традиций, она была зла, когда дочь сбежала в Верну, вернувшись оттуда с мужчиной, а уж идею внучки восприняла почти личным оскорблением, если не предательством.
— Но они единственные, кто смог свой дар сделать популярным в народе. Я сомневаюсь, что даже эмпатия найдет поддержку, не говоря уже об откровенном колдовстве. Официально никто преследовать не будет, но простые люди суеверны и опасливы, — возразил отец. — Были бы северяне более открытыми…
— Испоганили ребенка, — фыркнула бабка и вышла, хлопнув дверь.
Ная упрямо сжала губы и, раскрутив одну из баночек, нанесла немного черной жижи из нее на прядь. Мысленно досчитав до шестидесяти, смыла водой и с довольным видом продемонстрировала потемневшие волосы родителям. Пока что не сильно, минуты мало, но так ведь сейчас и не требуется краситься полностью!
— Алхимическое искусство не стоит на месте, — улыбнулась мама. — Но чужачку они не примут просто так, будут испытывать. Тебе понадобится защита.
Руны вырезала и зачаровывала она же, и было больно. Очень, и если бы ритуал проводили в городе, на крик наверняка бы сбежались все соседи. Заживали порезы долго, часто кровоточили и ныли, а после остались некрасивые шрамы чуть ниже лопаток, лишив возможности носить совсем уж открытые или полупрозрачные платья.
Зато лучшей защиты от чар бардов найти было сложно, и распознать ее непосвященные не могли, в этом Ная убедилась не раз. И когда первый раз пришла в Дом в Шинте, в который стекались барды со всех окрестных земель, и в нескольких стычках после…
И сейчас. Вокруг таверны определенно ходил бард, наигрывающий что-то на флейте, и, судя по боли в шрамах — не мелодию для развлечения. Кого-то ищет? Может быть, тот господин из таверны во что-то влез и искалтакой своеобразной защиты? Или это связано с царящим в городе переполохом, о котором днем говорил конюх?
Ная поежилась, на всякий случай подергала оконную раму и залезла под одеяло. До утра оставалось несколько часов, но она бы предпочла рвануть из города прямо сейчас, если даже в центре такое происходит. Отоспаться можно и в ближайшем трактире, на столичном тракте есть неплохие… только лошадь ей среди ночи никто не даст, да и стража на въезде начнет задавать вопросы.
Спина окончательно перестала болеть, и она расслабилась. Никто на нее не покушается, просто случайное совпадение, и в остаток ночи вряд ли что-то произойдет.
Утро выдалось хмурым и дождливым, пришлось доставать плащ и добираться до конюшни перебежками от одной крыши до другой. Владелец трактира попытался было уговорить остаться еще на денек: «Кто же по такой погоде едет!» — но Ная была непреклонна. В конце концов, просто хотелось уже вернуться в Лангрию, а до одной границы дня четыре пути, если ехать целый день с остановками только на ночь, и еще три после нее. Хотя можно удлинить дорогу, ненадолго заехав в приграничную Шинту — город славился своими ярмарками и сырами, к тому же в графстве остались родственники со стороны отца и некоторые друзья детства.