Время долга
Шрифт:
Ная неплохо знала Макса и была точно уверена: он не такой, он может не выдержать давления, которому подвергнется при дележе Шинты. Хорошо, если станет просто марионеткой, а не погибнет в чужой политической игре.
Не должен человек в этом возрасте взваливать на себя единолично непосильную ношу, не имея рядом никого, кто хотел бы помочь, а не отгрызть кусок побольше. Какой бы хорошей женщиной ни была Эллен, растоптать ее будет немногим сложнее, а ее родня из Нилье едва ли рискнет сунуться в котел вернийских земельных интриг. Крейг? Он может быть хоть праведником, но положение не позволит пренебречь своими интересами в Шинте, а принц далеко не глупец — посочувствует, но возможности не упустит.
Она помнила свои семнадцать лет, когда вырвалась из дома и моталась
Она до сих пор помнила, как эффектно заламывал руки тот знакомый, наматывая круги по комнате в трактирчике. Он-то рассчитывал, что жертвы сперва очаруются мистическим бардовским ореолом, но быстро поймут, в чем тут дело, а после от души посмеются над тем, как легко можно одурачить человека подсевшей за стол легендой. И точно не ожидал, что кинутся исполнять столь несуразное пожелание.
Договариваться со стражей пришлось Нае, после чего творцы вместе с тем знакомым хорошо напились до беспамятства, а она всерьез заинтересовалась своими способностями, время от времени начав применять их, чтобы подзаработать.
Поначалу все складывалось невинно: убедить нечестного хозяина лавки, недоплатившего торговке, обхитрить уличного прохвоста, ловко вытягивающего из зевак деньги… В это время она и попалась на глаза Дарите, заинтересовавшейся слухами о некоем неизвестном ей барде.
Нет, хозяйка Дома была сама учтивость, не упрекала, не угрожала, просто предложила присоединиться к ним, и Ная даже какое-то время прожила в шинтийском Доме, только тогда до конца осознав, что из себя представляют барды. Они могли бы стать идеальными шпионами, если бы им хватало дисциплинированности и верности кому-то помимо себя. Ну и если бы не подводила сложившаяся репутация — все-таки ни один вменяемый правитель не позволит влезть в свои дела человеку, у которого на лбу написано, чем он занимается.
Ни один правитель — зато у зажиточной части населения их услуги пользовались спросом. Пригласив барда, показать конкуренту, что лучше не связываться, как сейчас делал Крейг, вытянуть информацию о жизни и делах соперника, избавиться от проблем с городской властью… Тихо и незаметно убить, в конце концов. В отличие от наемных убийц, барды следов не оставляли, но и стоили дороже, и встречались реже, и не каждый готов был лишать жизни.
А полгода спустя она попалась во время заказа, которым никто из старших бардов не захотел заниматься из-за его ерундовости и незначительности — один из видных городских торговцев хотел, чтобы внезапно задравший цены поставщик несколько пересмотрел свои взгляды. А легче всего поймать его было в одном из заведений, где Ная и провела почти весь день, сначала работая с поставщиком, после — прогуливая аванс.
Под вечер на свободном месте за столом устроился представительный мужчина средних лет. В этом ничего удивительного не было, народ в заведении едва ли не пихался друг с другом за каждый свободный стул, зато от того, что он говорил, у Наи спина покрылась холодным потом. Нет, ее случайный собеседник был вежлив и учтив, умело поддерживал разговор, но как бы невзначай поинтересовался, не надоедает ли работать по таким пустякам за достаточно скромное по меркам бардов вознаграждение?
Он тогда обиняками сказал о многом: что не стоит пытаться действовать скрытно, в качестве визитной карточки используя приметную внешность; что стоит сортировать клиентов,
не берясь за каждый заказ, особенно в одной местности, иначе это привлечет к себе слишком много внимания; в конце концов, что бард, не использующий флейту, а убеждающий людей словами, выглядит так же подозрительно, как городской стражник без шпаги, мушкета или хотя бы арбалета.И вообще, если хочется иметь достойное занятие, всегда можно найти варианты.
Ночь Ная почти не спала, то и дело поглядывая на записку с адресом и именем, оставленную мужчиной, а утром спешно распрощалась с Даритой, с трудом отмыла волосы, истратив почти всю склянку купленного в аптекарской лавке средства, хотя цвет все равно получился странным, отдающим синевой, как у русалок из мифов центральных королевств, и перебралась в гостиницу в городе уже под своим именем.
Кто такой Джером Мейсом, ей смог поведать первый же встреченный гостиничный слуга, с большим уважением рассказавший о глубоко интересующемся делами Шинты и ее жителей дворянине, причем наследном, а не из расплодившейся в последнее время новой аристократии. А по указанному в записке адресу находился его городской дом, где он в последнее время проводил больше времени, чем в поместье в предместьях.
Тот же слуга рассказал, что граф Мейсом через неделю собирается принять у себя важных гостей из столицы с обязательной культурной программой в виде небольшого приема. Ная тогда первый и, наверное, единственный раз сама вызвалась выступить у знатного господина, более того, вывернулась наизнанку, чтобы получить эту возможность. Пришлось много убеждать и спустить почти все накопленные во время жизни в Доме в карман распорядителя, но интерес взглянуть на человека, так свободно подсаживающегося к незнакомому барду, перевешивал все доводы здравого смысла. В конце концов, возможно, и правда имелся смысл в том, чтобы постоянно работать на кого-то одного?
За неделю кое-что удалось узнать и о самом графе: в народе его не то, чтобы любили, но точно уважали, он постоянно выделял деньги, материал и рабочих на благоустройство города и региона в целом, будь то мощение дороги, ремонт храма или масштабное строительство отдельного корпуса больницы. К тому же поговаривали, что он неплохо управлялся с приграничьем, не позволяя мелким и неизбежным конфликтам превращаться в серьезные распри.
Женат, есть сын. Правда, несколько человек были убеждены, что детей у него двое, и из этого росли ноги всевозможных баек и страшилок. Кто-то уверял, что старшего в младенчестве зарезала первая жена, а потом и сама свела счеты с жизнью, от других удалось узнать, что старший сын родился неизлечимым уродом и то ли погиб, то ли сослан отцом подальше с глаз. А бывший вояка из столичного гарнизона вообще припомнил, что мальчишка рос нормальным и полноценным, занимался верховой ездой и фехтованием, но однажды, уже будучи подростком, просто пропал.
Прием прошел спокойно, и Ная с удовольствием погрузилась в любимое дело — музыку, искоса наблюдая за графом. Он приветливо общался с каждым гостем, но умело уклонялся от прямых вопросов, переводя речь на самого собеседника. Сейчас Ная сравнила бы его с Роем по умению уйти от ответа.
А на следующий день она прямо с утра заявилась в дом Мейсома, нахально потребовав аудиенции, продемонстрировала несколько озадаченному графу его же записку и самым светским тоном, за которым скрывался ужас от собственной наглости, поинтересовалась, актуально ли еще предложение о работе.
Да, пришлось кое-что объяснить и подробно рассказать о себе и планах на ближайшее время, а после первые полтора года разрыватьсямежду столицей и Шинтой, забыв о других городах, но в конечном счете Ная не жалела о своем решении. Граф, оказавшийся более того — лордом Шинты, охотно делился своими знаниями, учил ее под себя, ввел в вернийское высшее общество, а затем помог добиться некоторой известности на территории всего королевства. Удобней всего прятать на виду; мило улыбающийся известный музыкант, автор пары популярных пьес, которого были бы рады видеть на многих вечерах и во многих театрах, вызывал куда меньше подозрений, чем бард характерной южной внешности.