Время дня: ночь
Шрифт:
И Сашка, всё ещё державший в руке повестку, разорвал её пополам…
Лёгкие клочки, подхваченные ветром, полетели под колёса проезжавшего трамвая, но как-то проскользнув под ними, понеслись через рельсы вдогонку "67-го" автобуса, шедшего в сторону "улицы Нагорной", и даже, может быть, к тому самому клубу, о котором так весело поёт Владимир Высоцкий… И Саше представилось, как ветер несёт их ещё дальше, через овраг, и под звуки гитары и хриплый голос барда выбрасывает на Севастопольский проспект… Ветер треплет повестку, и, пролетая мимо псих-диспансера, каждый клочок её разрывается ещё пополам и начинает множиться; и уже сотни тысяч повесток вылетают из окон диспансера и несутся
Неожиданный скрип тормозов разбудил заснувшего было на ходу парня.
Из окна высунулся водитель и что-то закричал, как будто по-английски. Сашка опешил, стал обходить автомобиль с дипломатическим номером сзади…
Что-то смутно вспомнилось: где он уже мог слышать сегодня английскую речь? Уж не сходит ли он понемногу с ума — после того, что с ним произошло? После всего, что было, едва успел глотнуть воздуха свободы — и чуть не погиб по глупой случайности…
Так и не вспомнив, когда и где он слышал английскую речь, Саша двинулся дальше. Ещё долго, целых минут двадцать, предстояло ему добираться до дома… Где был теперь его дом?.. Ему не хотелось возвращаться туда, откуда его увезли сегодня утром и где его предали собственные родители… И если бы он знал другое место, где можно было бы остаться и никогда больше не возвращаться назад, то он неминуемо направил бы свои стопы туда.
Смеркалось… Он медленно перешёл улицу Дмитрия Ульянова, миновал здание вытрезвителя, откуда доносилось пение какого-то не унывавшего пьяницы. А далее — мимо двенадцатиэтажных "башен", в одной из которых жил его школьный товарищ Лёня, тот самый, кого начали избивать много раньше Сашки другие подонки; тот самый его одноклассник, с которым на уроках географии Саша строил планы о том, как на самодельной подводной лодке они сбегут сначала в Финляндию, потом из Финляндии — в Швецию, а оттуда доберутся до далёкой Америки…
Миновав детскую поликлинику, Саша приблизился к дому. Не дойдя до своего этажа, он остановился у окна, сел на подоконник. Идти домой не хотелось. У него даже не было с собой ключей от квартиры. Надо было звонить в дверь, ждать пока откроют. Просидев на лестничной площадке с пол часа, он почувствовал, что если не заставит себя подняться, то заснёт прямо тут. Тяжело вздохнув, он медленно встал, приблизился к двери — единственному месту, куда, несмотря ни на что, он пока всё-таки ещё возвращался. Его правая рука потянулась к дверной ручке, а левая — к кнопке звонка. Кнопка оказалась на месте — звонок зазвонил, а ручки на двери не было — оторвали милиционеры.
Дверь открыла мать. Он молча вошёл и сразу же направился к себе в комнату. Отец, из коридора, начал что-то говорить про Невмянова, который, будто бы, опять звонил по телефону. Саша скинул с себя одежду, поставил подушку торцом, лёг на неё затылком так, чтобы её края закрыли ему уши, натянул на себя одеяло и сразу уснул.
4. Свидание
По совету Санитара Саша "ушёл на дно". Из опасения слежки, он больше не участвовал в регулярных общениях, а лишь изредка встречался с Санитаром "с глазу на глаз", как бы случайно, после мессы.
Однажды ему дали понять, что о нём помнят. Это был телефонный звонок. Саша поднял трубку — никто не отвечал. Он хотел уже её положить, но услышал:
— Узнаёшь?
— Алло! Кто это? — спросил Саша.
— Это я! — И Саша узнал голос Бориса.
Сразу же вспомнилось каменное лицо, с парой внимательных глаз, вдруг резко отвернувшееся на лестнице, и отражённое тёмным абрисом в мутной пелене сумерек оконного стекла.
— Кто
это? — Сашка притворился, будто не узнал стукача.— Что, заело?.. Не помнишь? — медленно со скрытой угрозой спросил стукач.
— Не-ет…
— Электросталь… — подсказал Борис, намекая на месторасположение больницы.
— Ну… И что? — выдавил из себя Сашка, чувствуя какой-то ужас, подкатывающий изнутри, и подумал: "Неужели ещё не всё?"
— Психбольница…
— Что надо? — резко спросил Саша, желая поскорее развязки.
— Ты так со мной не разговаривай, сука! — ответил стукач. — Забыл?
— Что?
— Вспомнишь скоро, "что"!.. — И Саша услышал короткие гудки.
Он бросил трубку, желая поскорее выпустить её из вспотевшей неожиданно ладони, как будто это была змея или что-то хуже этого, по глупости схваченная им и только что смертельно ужалившая его прямо в грудь, где сразу же заколотилось сердце, отдаваясь болью в висках. Трубка упала мимо аппарата. И Сашке показалось, что связь ещё не оборвалась, хотя короткие гудки будто бы чьим-то грубым кулаком продолжали стучать по голове. И эти звуки напомнили о том, что они имеют свою причину и своё определённое значение. Он поднял с пола трубку, опустил на аппарат, присел на стул. Был вечер…
И было утро, 3 августа, когда он, без звонка, снова поехал за советом к Санитару. Его не оказалось дома, несмотря на ранний час. И тогда Саша вспомнил разговор с Вовой-хиппи, который говорил о том, что Санитар работал в какой-то больнице.
Он сидел на лестнице, не зная, что ему делать дальше: дожидаться возвращения Санитара с работы или ехать самому к себе на работу, куда он ещё успевал.
"Санитар никогда не рассказывал о себе! Оказывается, он так рано уходит на работу… Я ничего не знаю о его личной жизни…" — подумал Саша.
Действительно, только обрывки, услышанные случайно, создавали неясное представление о нём. И как-то сложилось так, что расспрашивать его о чём-то личном, не относящимся к религии, было не принято. Да и было ли у Санитара что-либо более личное, чем религия? Вера занимала главное место в его жизни. Вот почему всё остальное, как то: семья, работа, зарплата, учёба, — всё в их кругу считалось несущественным, не являющимся предметом, достойным внимания… Но порою что-то проступало, становилось очевидным, как теперь, псевдоним Санитара, видимо, косвенно связанный с его должностью, а прямо — с задачей, поставленной им перед самим собой: очищать людей от их заблуждений, помогать избавиться от духовных болезней…
"Где труп, там соберутся… санитары", — пошутил мысленно Саша, перефразируя цитату и, как бы, подытоживая свои рассуждения…
Сашин начальник оказался в отгуле, и в пустой мастерской Дворца пионеров, он долго не находил себе места. Он решительно не знал и не мог ничем заняться, ходил из конца в конец комнаты, перекладывал с места на место инструменты, пока ему в голову не пришла идея позвонить Ольге, которую он не видел уже более месяца.
"Раз Санитара не оказалось дома, значит можно"… — размышлял Саша, придумывая себе оправдание на запрет общаться с кем-либо из группы, — " Мне же нужно с кем-нибудь из своих поговорить"…
Саша не стал додумывать до конца свою "мысленную оговорку". Телефон Оли он знал на память — семь цифр, звучавших музыкой в его голове.
Всё было так просто: Ольга оказалась дома — и так приятно было услышать её голос!
— А, это ты! — радостно воскликнула девушка. — Санитар говорил мне о твоих "неприятностях"…
— Оля! Давай встретимся! — перешёл Саша сразу к делу, опасаясь, что если телефон прослушивается, то одной фразой девушка сразу выдавала много "лишней" информации.