Чтение онлайн

Как я и предполагал, Олег Максимович уже ждал меня в кафе на первом этаже Новинского пассажа. Я сел напротив разведчика за маленький столик в углу кафе. Рядом не было ни души.

– Все я тебе, как ты понимаешь, рассказать не смогу. Но кое-что мне удалось узнать. Впрочем, ты и так на верном пути. Вряд ли я тебе открою на что-то глаза. Итак, алюминиевая промышленность в 1990-е годы практически полностью оказалась под контролем одних из самых одиозных фигур в новейшей истории России – братьев Льва и Михаила Черных. При этом сразу стоит оговориться, что под устойчивым словосочетанием «братья Черные» на самом деле скрывается существенная неточность, если говорить об их функциях в бизнесе. Это братья Райт или Монгольфье были родственниками с одинаковым устройством мозгов – конструкторского склада. Братья Черные – это, как говорят в Одессе, совсем другая история. Лев Черной – по натуре предприниматель, хотя и склонный к аферам, не гнушающийся сомнительных и часто на грани закона бизнес-методов. Михаил же не имеет никакого отношения к организации производства и бизнеса вообще. Изначально он был привлечен Львом в качестве посредника-«технолога» между бандитами и бизнесом. Различные криминальные группировки, с одной стороны, и правительственные чиновники типа Сосковца – с другой. «Красные директора» – с одной, местная братва – с другой. Вот сфера его профессионализации. Михаил оказался в своей стихии, и очень скоро личные качества – амбиции и жесткость – превратили его из «связника» в «крышу». Он потому и богаче Льва на порядок, что получал мзду со всех подконтрольных бизнесменов-металлургов – Лисина, Махмудова, Дерипаски, Живило. Получал по технологии всех криминальных «крыш» во всем мире – по «праву» силы. И хотя об алюминиевых войнах написано в 1990-е годы очень много,

за последнее время выяснилась масса новых подробностей об особенностях функционирования «бизнеса на крови». Оба брата, Лев в России, Михаил за рубежом, сегодня предпринимают колоссальные усилия для того, чтобы выглядеть респектабельными буржуа, спонсирующими науку (и не только) и благотворительные фонды. И все чаще звучат в многочисленных интервью Михаила слова, что он, мол, честный инвестор: портфельный, многопрофильный, опытный. Звучат в надежде усыпить бдительность общественности в России, Украине, Израиле и Англии. Звучат, будто и не было обвинений его во всех грехах со стороны правоохранительных органов и спецслужб тех же и целого ряда других стран, в частности Швейцарии, Франции, Болгарии, США. Но ведь и у них сердце не камень. Стоило «многопрофильному» Мише спонсировать в г. Александрии (шт. Виргиния) под Вашингтоном проведение конференции «Саммит разведок» (Intelligence Summit), на которую собрались бывшие и действующие сотрудники американского разведсообщества, как «непотопляемый», но нежелательный для въезда в США «частный инвестор» вновь после этого путешествует по миру и положил глаз на приобретение гнездышка в гостеприимном Альбионе. Ты это уже знаешь. И для людей сведущих это явный сигнал: безусловный «авторитет» международного бизнеса вновь готовится продолжать амплуа одного из главных менеджеров по отмыванию и легализации грязных денег для грязных дел. Но я хотел бы рассказать тебе кое-что еще. И то, что я расскажу, скорее не красит наши спецслужбы. И секретов тут на данный момент уже нет никаких. После развала СССР такие отрасли, как нефть и металлургия, сразу же попали в область экономической разведки западных стран, и прежде всего США. Раньше у них не было возможности отслеживать и влиять на экономический рынок СССР. Теперь же появилась – через свои новые связи. И конечно, им были нужны свои «агенты влияния» внутри страны. С давних пор при ЦРУ существует так называемое Вашингтонское экономическое сообщество. Они выпускали даже открытые доклады, в которых, в частности, говорилось о необходимости ведения экономической разведывательной деятельности на территории России. Анализ этих материалов дает основания полагать, что английские бизнесмены братья Рубен, которые получили возможность работать в области металлургии еще в советское время, действовали по двум направлениям: сбор информации и захват экономически выгодных объектов в области освоения алюминиевой отрасли. Их работа шла фактически под «крышей» ЦРУ и британской разведки Ми-6. Рубены – это так называемые «контрактные агенты» на языке спецслужб. С ними работали кадровые офицеры ЦРУ, например, некий господин Берг, сотрудник Управления по борьбе с наркотиками и организованной преступностью. Затем он стал работать с Черными. Ну тут же все очевидно. Их основная задача – не дать возможности российской экономике встать на ноги в эти годы. (Стоит заметить, что имя Берга впервые всплывает в статье Ричарда Бехара в журнале «Форчун».) Бехар объясняет появление Берга в «алюминиевой тусовке» следующим образом: «После скандала в России, когда министр МВД Анатолий Куликов обвинил Черных и Малевского в разделе всего алюминиевого рынка и указал на главный экономический инструмент их афер – компанию TWG, стало ясно, что Рубенам нужна помощь „сверху“, и они получили ее в лице Мики Кантора, бывшего госсекретаря США по торговле, и его юридической фирмы Mayer Brown & Platt, которая получила пять миллионов за свои услуги. Адвокаты, в свою очередь, воспользовались услугами IGI, частного агентства, с которым имел дело и президент Клинтон во время скандала вокруг Моники Левински. Сотрудник IGI Терренс Берг, бывший офицер ЦРУ, встретился с Михаилом Черным и различными правительственными чиновниками. Один из высокопоставленных сотрудников посольства США в Москве сказал, что, по мнению США, Trans World „косвенно получал выгоду от отмытых средств“, как отмечается в служебной записке, составленной Mayer Brown & Platt в 1997 году. ФБР уведомило Берга, "что, по их мнению, сам Михаил Черной был одной из фигур организованной преступности». (Берг порекомендовал Рубенам разорвать отношения с Михаилом, и в 1997 году они так и поступили, заплатив ему 400 миллионов отступного. – Авт.) Конечно, сами Рубены даже при поддержке мощных разведывательных структур Запада не смогли бы провернуть столь грандиозные финансовые операции по выводу из России и алюминия, и денег одновременно. Нужны были налаженные связи и «свои люди» в зарождавшемся российском экономическом спектре. Такими людьми и стали братья Черные. Главное направление – работа в области природных ресурсов и сырья. И Рубены нашли Черных, а не наоборот. Дело в том, что имеющиеся сейчас материалы говорят о том, что ЦРУ наблюдали за Черными достаточно долго, в том числе отслеживая даже их криминальные связи. Компания «Транс Уорлд Групп» для спецслужб США и Великобритании – это своеобразная ширма, необходимая для проведения экономической разведки и собственно конкретных мероприятий в области экономики. Например, толлинг, с моей точки зрения, как схема увода из России сырья и денег – это разработка спецслужб, как модель экономической диверсии. Черные не могли не понимать, на кого они работают. Неудивительно, что, даже предъявляя затем Черным претензии и не пуская их на свою территорию, они же (и ЦРУ, и ФБР) их не арестовывали и не задерживали. Более того, на деньги Черного организовывались целые форумы и конференции американских спецслужб на территории США. Момент истины наступил в феврале прошлого года, когда под Вашингтоном прошла та самая конференция «Саммит разведок» (Intelligence Summit), которая собрала бывших и нынешних сотрудников шестнадцати разведслужб США. При том, что Михаилу Черному по-прежнему запрещен въезд в США, мероприятие было спонсировано именно им (конечно же вряд ли по его доброй воле). Это вообще феноменально. Нужно ли еще что-либо объяснять! Кроме того, ЦРУ было выгодно держать Михаила Черного на расстоянии и «под колпаком». Например, в Израиле. ЦРУ таким образом просто передало Черного Моссаду. Там же тоже Михаил Черный, безусловно сотрудничая с израильской разведкой, остается под «домашним арестом», но не оказывается в тюрьме. Его держат на коротком поводке, так как он является полезным носителем информации. И каждый шаг его отслеживается: с кем он встречается, кто на него выходит и так далее. Он, вероятно, для израильских спецслужб такой же «контрактный агент», как Рубены для ЦРУ. Его берегут там для возможной новой «экономической атаки». Это возможно. Все скандалы с Черными, в Болгарии или Швейцарии, заканчивались ничем. Их, Черных, такое впечатление, просто оберегали более серьезные силы. Нужно было, чтобы Михаил оставался на свободе. Он ценен именно этим для того же Моссада. Конечно, надо признать, что КГБ проморгал Черных в начале 1990-х годов. Их должны были вербовать мы сами. Но вспомним, что происходило с нашей контрразведкой в те годы. Страна развалилась, развалились и спецслужбы. У нас же существовало Шестое управление КГБ, которое занималось промышленной контрразведкой, были подразделения в ПГУ и ГРУ, занимавшиеся экономическим шпионажем. Но их развалили. Все это произошло в 1991 году. Нам лишь остается теперь только локти кусать.

Олег Максимович тяжело вздохнул. Как же мне были знакомы эти переживания. Сколько высококлассных агентов и сотрудников КГБ покинули ряды своей организации в начале 1990-х! Я так часто слышал от них, какие операции пришлось свернуть, как приходилось спасать своих контактеров на Западе, сколько сил было потрачено впустую, когда страна оказалась на грани распада и экономического коллапса. Большего подарка для ЦРУ и Моссада, чем развал СССР, нельзя было и придумать. И теперь ветераны КГБ, прекрасно зная, кто из «новых русских олигархов» был завербован, лишь, как и сказал Нечипоренко, кусают локти...

Я прилетел в Нью-Йорк в январе, как в свое время и обещал Александру Гранту, с которым собирался обязательно увидеться, чтобы обсудить финал книги. Об этом визите в Штаты меня попросили также братья погибшего в Москве американского журналиста Пола Хлебникова – Майкл и Питер. Встретиться с ними я планировал воскресным вечером где-нибудь на Манхэттене. А днем я в очередной раз приехал в Бруклин. Что-то, скорее всего обычное любопытство, тянуло меня в этот «советский квартал». Какие же они все-таки своеобразные люди, настоящие русские эмигранты, думал я

в ожидании своего друга Питера Гриненко в маленьком ресторанчике «Эль-Греко» на окраине Бруклина. Я думал увидеть где-нибудь на улице елку, такую, как до сих пор стояла у Рокфеллер-центра на Манхэттене, думал, что в выходной день встречу множество спешащих в магазины людей, торопящихся купить подарки своим родным, очереди в магазинах, как в «Масис» на знаменитой 7-й авеню – шопинг-центре Нью-Йорка. Нет, здесь ничего этого не было. Нового года будто не наступило, а серые рабочие будни никогда не прерывались на уик-энд. Как же они здесь, в Бруклине, празднуют Новый год?

– Ничего они никогда не празднуют, – объяснил подсевший за стол Питер. – Отвыкли, да и для многих живущих в этом районе русских это просто дорого. Ты думаешь, все они нашли себе здесь работу? Нет, они живут на пособия. Какой уж тут Новый год!

Я тем временем внимательно наблюдаю за странной семейной парой неопределенного возраста, которая, старательно выговаривая слова, что-то обсуждает по-английски. Но ведь они русские. Это даже по внешнему виду можно определить, не то что по лицам!

– Конечно, но здесь так принято. Вроде как окунулись в среду. Да и язык многим надо учить практически с нуля. Многие из тех, кто приехал в Штаты, вообще по-английски не говорили. Кстати, сейчас тут почти все в ресторанах – русские. От официантов до последнего посетителя.

Питер многих знает в лицо. Он почти двадцать лет, пока не ушел на пенсию, проработал в русском отделе бруклинской полиции и прокуратуры. Видел он за эти годы и «новых русских» гангстеров, приехавших сюда в поиске легких денег, и вора в законе Иванькова – Япончика, в аресте которого принимал участие. Русскоязычная преступность за эти годы сильно изменилась. Аферы со страховками и махинации с разбавленным бензином ушли в прошлое, а убийств и раньше-то было не много (по сравнению с другими мафиозными группами). Да и потом, русские, как правило, убивали только своих, русских! Гриненко смеется над мифом о «красной мафии»:

– Русская мафия для Америки – нонсенс. Ее здесь нет. Но есть русские преступники, которые хотят, чтобы она была. Причина очень проста. Если бы, например, в Нью-Йорке существовала бы сильная организованная группировка, ее бы начали по-настоящему бояться. Им это просто необходимо для того, чтобы наладить контакт с костариканцами или колумбийцами. Да, с итальянскими мафиози русские не раз выходили на связь, но чем все это кончалось? И те и другие оказывались в тюрьме. Вот и всё. Существовал такой миф, что русские якобы после совершенных убийств специально, демонстративно оставляли трупы на улицах. В отличие, скажем, от итальянцев, которые прятали трупы убитых ими людей. Но это миф. Часто его придумывают либо полицейские, расследующие громкие дела, либо сотрудники ФСБ, желающие подчеркнуть свою значимость. А журналисты эти мифы подхватывают. Например, один американский журналист, Роберт Фридман, очень долго писал о вашем Япончике, какой тот якобы крутой. Так это было на руку самому Япончику. Его стали бояться, он сам всем хвастался, что он – гангстер. Это его погубило на суде, когда его поймали за вымогательство. Судья постоянно говорил о всесильной «красной мафии», и присяжные, естественно, его наказали по всей строгости закона. Но я могу сказать, что мы следили за каждым его шагом здесь и, если бы что-то подобное совершил раньше, он бы сел в тюрьму раньше. Для нас он не «крестный отец», как для вас. А помнишь, был такой рэкетир Марат Балагула, о котором в 1990-х годах все писали как о «крестном отце» Брайтон-Бич? Так вот он недавно вышел из тюрьмы и сидит у себя на Брайтоне тише воды. Кажется, даже его мама следит, чтобы он лишнего шагу не сделал, в магазин вместе с ним ходит, да он и сам боится. И если он вдруг снова совершит здесь преступление, мы сразу «возьмем его здесь за яйца». Правильно я по-русски сказал? «За яйца»? Но с другой стороны, мы же не расследуем преступления, которые, допустим, назовем их русскими мафиози, совершают у вас в России. Или что у них было в прошлом. Да, мы это берем на заметку. Так что если ты говоришь, что у, например, Михаила Черного здесь, предположим, возникнет криминальный бизнес, мы его будем отслеживать. Но он ведь сам сюда не приедет. Хватит! Его сюда просто не пустят, и он на том же самолете улетит к себе обратно в Киев. Или в Израиль? Или куда там его еще пускают? Никуда? Так тем более. Он же не совсем, наверное, дурак, чтобы здесь сесть в тюрьму. Ему сюда дорога вообще закрыта. Потом, если против него есть дела в России, у нас же есть соглашения между странами, мы будем работать. А вообще волна русской преступности сошла на нет. Того же Михаила Черного я пока не знаю. Что он лично здесь сделал? Узнаем – будем разбираться. Может быть, кстати, кто-то думает, что отсидеть в тюрьме здесь или в России – это круто, это какой-то авторитет. У нас здесь все иначе. Это позор. Так что никто не стремится к этому. Наконец, думаю, в России это тоже скоро поймут. Так что привет всем русским мафиози, сидите лучше дома!

На прощание Питер, все это время говоривший со мной по-русски, оглядел весь ресторан, будто надеясь увидеть здесь пресловутых русских мафиози, не спеша расплатился и вышел. Метрдотель проводил его до дверей как особо уважаемого гостя. «Русский Нью-Йорк» хорошо знал Гриненко. Знал и уважал... Вспомнив свои злоключения в Бруклине в мой прошлый приезд, когда такси пришлось искать около двух часов, я заказал машину прямо из ресторана. Через сорок минут я был уже на Манхэттене...

Я встречался с ними дважды. Первый раз – осенью 2004 года, практически через два месяца после трагической гибели их брата Пола, или Павла, как звали его все мои коллеги в Москве. Тогда у следствия было множество версий, но при этом ни одной конкретной зацепки. Сейчас, когда мы встретились в маленьком немецком ресторанчике на пересечении 5-й авеню и 34-й стрит, они, Питер и Майкл Хлебниковы, родные братья зверски убитого в июле 2004 года американского журналиста Пола Хлебникова, казалось бы, должны были выглядеть чуть более удовлетворенно, что ли. Если вообще можно удовлетвориться итогом расследования убийства...

Прокуратура России еще летом 2005 года завершила следствие, официально объявила имена исполнителей и заказчиков. Но! В том формате суда, что завершился 5 мая 2006 года, участие в убийстве так называемого заказчика, а по версии российского правосудия им являлся чеченский полевой командир Хож-Ахмед Нухаев, вообще не рассматривалось, а вот предполагаемого киллера – Казбека Дукузова – присяжные вообще оправдали. Майкл и Питер встречались с Президентом России Владимиром Путиным, с госсекретарем США Кондолизой Райc, с представителями российской прокуратуры и ФБР США. Все напрасно. Для этой семьи дело осталось открытым, а судебный процесс позорно проигран. Они не верят и в официальную версию следствия, которая говорит о том, что мотивом убийства стала опубликованная Полом Хлебниковым книга «Разговор с варваром», главным героем которой и был Нухаев. Того, кстати, книга, как рассказывали мне мои источники, если и не впечатлила, то, скажем так, никаких негативных чувств не вызвала вовсе. Я лично (как журналист) занимался расследованием этого убийства два года, и теперь уже, пожалуй, могу сказать, что с самого начала и следователи Генеральной прокуратуры России в версию о причастности Хожи не очень-то верили. Зато и прокуратуре, и ФСБ было доподлинно известно другое: за несколько недель до гибели Пол Хлебников получил от некоего источника очень серьезные документы, в которых, во-первых, речь шла о Чечне, а во-вторых, об очень больших деньгах. Возможно, этим источником был бывший вице-премьер Чечни Ян Сергунин, застреленный, кстати, 24 июня 2004 года, то есть за две недели до убийства самого Пола.

С его вдовой я встречался в Москве незадолго до командировки в Нью-Йорк. Встречался я и с еще одним человеком, которого Генеральная прокуратура, собственно, и обвинила в совершении двойного убийства (Сергунина и Хлебникова), – с Казбеком Дукузовым. Это телеинтервью стало в России настоящей сенсацией...

Я ждал этой встречи. Был почти уверен, что она не состоится. Но вот раздался телефонный звонок. Мне нужно было приехать на Тверскую, в офис одной юридической фирмы. Оттуда в сопровождении двух человек мы направились в сторону Кутузовского проспекта. Затем свернули под мост и оказались на Аминьевском шоссе. Остановились у автозаправочного комплекса. Вроде бы приехали. Ждали минут десять. Наконец, он пришел. Вместе с Казбеком было еще человек пятнадцать – то ли охрана, то ли друзья.

– Видите, я ни от кого не скрываюсь, встречаюсь с вами не в лесу, а почти что в центре Москвы. После приговора суда никуда не убежал. Я же перед законом чист.

На Дукузове – отличный, хорошо скроенный костюм, подчеркивающий спортивную фигуру. Казбек все время улыбается. Взгляд не отводит, только – глаза в глаза.

– Я на этой заправке весь день провожу. В три часа дня сюда прихожу, в три часа ночи ухожу. Правда, ничего сейчас не делаю. Я отдыхаю после суда. Считайте, что в отпуске нахожусь. Потом займусь чем-нибудь. Наверное, бизнесом в сфере деревообработки. Это ведь моя профессия. Сразу скажу, что не заказными убийствами буду заниматься.