Временщики
Шрифт:
Христианство и ленинский марксизм не сходятся в определении "добра" и "зла" - они несоединимы.
Ленин для всех выставлялся святым. А о тех, кто исчезал в тюрьмах, людям внушали, что это враги, часто оно так и было.
Агитация и пропаганда всё теснее сплачивали народ.
"Завтра будет во сто крат лучше!" - убеждали газеты.
Сталин в своей длинной кавалерийской шинели грубого сукна казался воплощением справедливого смысла борьбы народа. Коммунист - нет выше звания на земле. Выше голову, товарищ!..
В том же, 1924 году - год смерти Ленина, канонерская лодка "Красный Октябрь" снимет с острова Врангеля иностранцев,
Канонерка была послана по сталинскому распоряжению. Ленин сего сделать уже не мог, покоился пока ещё в деревянном мавзолее, да и не в его духе, раздадчика русской земли, сие было.
В истории коммунистической России были три коммунистические партии, которые коренным образом разнились одна от другой:
коммунистическая партия Ленина, просуществовавшая условно до 1925 года;
коммунистическая партия Сталина, просуществовавшая до 1956 года (XX съезда КПСС в феврале 1956 года);
коммунистическая партия вырождения, просуществовавшая до сентября 1991 года.
Небезынтересно бросить взгляд на "водочные дела" в советской России. Нам поможет Варлаам Шаламов.
"Эта водка-рыковка - первая сорокаградусная, которой внезапно стало торговать государство, выпуск её наделал немало шума и в Москве. Ведь в России с 1914 года, с войны, был сухой закон, а в революцию даже самая мысль, что государство (рабочих и крестьян.
– Ю.В.) может торговать водкой, отвергалась. После гражданской Россия знала только самогонку, и немало славных страниц вписано тогдашней милицией в борьбе с самогоноварением...
А Рыков, ставший после смерти Ленина председателем Совнаркома, подписал... Я сам помню, своими глазами видел разбиваемый водочный магазин на Тверской пьяной толпой (в жажде доступной теперь водки.
– Ю.В.). На Пушкинской площади толпа окружила милиционера, велела ему плясать, и милиционер плясал"*.
* Шаламов В. Вишера; Бутырская тюрьма: Перчатка или КР-2.
– М.: Орбита, 1990. С. 40.
В государстве должны быть созданы не карательные, а медицинские средства изживания пьянства, денно и нощно должна действовать умная и крепкая противоалкогольная пропаганда на основе общенациональной программы борьбы с пьянством и наркотиками. Ни в коем случае нельзя в кинофильмах, книгах и по телевидению показывать пьяницу и выпивоху в радостных, сочувственных тонах.
В молодости я увлекался чтением книг предтечей социализма, его утопистов. У меня даже подобралась целая библиотечка: Дезами, Годвин, Мабли, Сен-Симон, Фурье, Кампанелла, Томас Мор, Оуэн... Тогда, кстати, выпускали их серией. Большинство из них разочаровывало детскостью вымыслов. Обычно в продолжении жизни я перечитывал книги, эти - никогда, кроме Томаса Мора.
У Томаса Мора есть слова, от которых я не могу отказаться и доныне, которые, наоборот, засветились вещим смыслом именно сейчас.
"Итак, рассчитывая на снисхождение, я должен всё же сказать одно: все остальные правительства, которые я вижу или знаю, - это заговор богатых. Притворяясь, что управляют народом, они лишь преследуют собственные цели всеми способами, с помощью всех возможных ухищрений. Они делают это прежде всего для того, чтобы можно было в безопасности сохранить всё, что они
так нечестно нажили, и затем, чтобы можно было заставить бедняков трудиться за самую низкую плату и угнетать их, как угодно"*.* Томас Мор (1478-1535) - английский социалист-утопист, литератор, депутат парламента, председатель палаты общин, лорд-канцлер Англии. За отказ принести присягу королю Генриху VIII как главе церкви был обезглавлен.
Есть и будет только так. Они, хозяева нашей жизни (те, кому принадлежат все основные капиталы страны, созданные трудом народа) научатся говорить другими словами, видимость их "забот" о народе будет очень правдоподобно представляться средствами массовой информации, которые принадлежат им и которыми они управляют. Они всегда будут сосать кровь из людей, истребляя неугодных. Только дальше их власть станет несравненно более опасной. Они окончательно заберут власть над миром, она уже и сейчас почти вся принадлежит им...
Ленин не страшился ответственности. Он взвалил на себя весь груз решений и не пытался даже прятаться за чьи-то подписи. Да ему и в голову это не пришло бы. Зачем? Ведь дело идёт об обществе справедливого труда, о достойном устройстве жизни, о будущем людей. В чём оправдываться? Себе он ничего не берёт. Он расчищает дорогу от паразитов и угнетателей.
Разве во всём этом нет глубокой правды?..
Но не будем спешить, взглянем на всё с другой стороны.
Лозунг марксистов, страстно принятый Лениным: "У пролетария нет отечества", - разложил не только сознание рабочих.
Родины нет, есть революция! Есть мировое государство трудящихся!
Через интернационализм в мозг и плоть России проникало, просачивалось всё чужеродное.
В 1917 году вся противорусская нечисть могла торжествовать. Народ сам отказывался от Родины.
Большевизм рушил опорные понятия нации.
Это распахивало ворота России для проникновения и порабащения её Западом (прежде всего и главным образом - мракобесным сионизмом) и чрезвычайно ослабляло её. Всё это было не столь заметно и угрожающе, покаместь в стране господствовала суровая сталинская диктатура.
Национальное чувство не чудодейственное средство в мире социальных зол и преступлений. Оно всего-навсего помогает народу сохранить себя в борьбе за место на земле. Именно оно, и лишь оно, помогает провести социальные преобразования с опорой на тысячелетний опыт народа.
Патриотическое чувство всячески поносят и высмеивают нынешние масонские хозяева США и Европы. Оно заурядный повод для острот и разного рода унизительных намёков и сравнений. Кроме страха, злобы и невежества перед всесметающей силой патриотизма, за этим ничего не стоит.
Именно патриотизм, национальное чувство сохраняют всё замечательное и самобытное на земле. Человечество во все времена, и в нынешние тоже, обязано им своей цивилизацией и самыми высокими образцами мужества, любви и благородства, что совершенно не соответствует низменно-торгашеским идеалам и содержанию нынешнего общества.
Для строительства счастливой жизни вовсе не обязательно было мордовать народ снизу доверху. Ленин же успел в этом, как никто в земной истории.
Поэтому мы толкуем о национальной составляющей, о пространстве, замкнутом ею, в котором должны происходить все социальные преобразования. И сам путь в более справедливое будущее должен быть иной - не через истребление, не партийную догму и суровое стеснение жизни.