Временная вменяемость
Шрифт:
Кид понимает, что обсуждение бесполезно, но Ники не желает сдаваться.
— Где же я их возьму? — вопрошает он.
— Какая у вас машина, мистер Патерсон?
— «Шевроле»-пикап.
— Старая?
— Да нет, — растерянно отвечает Ники. — Ей меньше года.
— Продайте ее.
Кид толкает Ники Патерсона локтем в бок, ведет его к проходу.
— Ровно в девять утра, — говорит им вслед судья. — Да, мистер Патерсон, вот еще что. Если придете без чека, не забудьте прихватить зубную щетку.
Наши
Присяжные под секвестром сплачиваются. Оказавшись в карантине, двенадцать чужих друг другу людей, которых объединяет лишь разбираемое дело, становятся единым целым. Бывает, это целое — агрессивное. А бывает, сочувствующее.
Наши присяжные пока что встревожены. Их беспокоит, что придется вынести приговор человеку, который уже достаточно настрадался. И другое беспокоит: разве можно не осудить убийцу? Все это написано у них на лицах.
Они вереницей входят в боковую дверь — строгие, напряженные. Судья Лонг с улыбкой приветствует каждого по отдельности. Он приглашает их занять свои места, и публика тоже садится. В зале яблоку негде упасть.
Начальник полиции Чатема Томми Фицпатрик снова занимает свидетельское место. Судья напоминает ему о данной клятве, и он кивает.
У присяжных был целый вечер, чтобы переварить вчерашние показания. И наверняка они вспоминали слова Бака: «Одного хочу — чтобы он снова встал. Тогда бы я застрелил его еще раз». И моя задача — заставить присяжных почувствовать то, что чувствовал в то утро Бак. Это практически невозможно. Но я надеюсь, что шеф полиции мне поможет.
— Господин начальник полиции, расскажите, что случилось с Билли Хаммондом.
Стэнли откашливается и встает, направляется к судье:
— Ваша честь, здесь речь не о мальчике.
— Именно о нем, ваша честь, — говорю я.
Судья Лонг поднимает руки, призывая всех к тишине:
— Я разрешу давать показания, но дам присяжным разъяснения относительно ограничения круга вопросов.
Я возвращаюсь на место. Ограничения так ограничения. Когда шеф полиции изложит обстоятельства смерти Билли Хаммонда, все и думать позабудут об ограничениях. И надеюсь, для присяжных показания Фицпатрика будут подтверждением того, что справедливость, хоть и в такой жестокой форме, все-таки восторжествовала.
Возвращаясь на место, Стэнли на мгновение задерживается возле нашего стола.
— Этот судья… — шепчет он и злобно глядит на меня, будто судью назначила я лично, — невыносим.
— Леди и джентльмены, — говорит судья, — адвокаты обвиняемого настаивают на временной невменяемости своего подзащитного. Показания, которые вы сейчас услышите, важны для понимания состояния обвиняемого и должны быть учтены вами при вынесении вердикта. Это единственная причина, по которой они будут даны.
Бак
роняет голову на руки: им с Патти тоже придется выслушать эти показания. И то, что расскажет шеф полиции, разбередит незаживающие раны.— Господин начальник полиции, вы занимались расследованием исчезновения Билли Хаммонда, так ведь?
— Да.
— Расскажите, сэр, что послужило причиной расследования.
— В тот день, девятнадцатого июня, в субботу, около одиннадцати утра в службу спасения поступил звонок. Звонившая рыдала. Оказалось, что это соседка, летом живущая рядом с Хаммондами. Она работала в саду и утром, когда Билли шел на море, перекинулась с ним парой слов.
Стэнли встает и откашливается:
— Ваша честь, это приведет нас к свидетельству с чужих слов.
Есть двадцать три исключения из правил о свидетельстве с чужих слов, и эти показания могут с некоторой натяжкой подойти под три из них. Одно подходит бесспорно. Я снова обращаюсь к судье Лонгу:
— Подобные утверждения допустимы, ваша честь, если относятся к исключительным событиям и были сделаны, когда говорящий находился под впечатлением от произошедшего.
Судья Лонг смотрит на присяжных, на Стэнли, на меня:
— Я разрешаю.
Я поворачиваюсь к свидетелю:
— Господин начальник полиции, вы рассказывали нам о разговоре Билли Хаммонда с соседкой.
Томми Фицпатрик держится раскованно — как человек, который собирается рассказать правду.
— Так вот, — говорит он, — соседка сказала Билли, что за последнее время он здорово подрос. Билли засмеялся и сказал, что так, наверное, и есть. Она наклонилась к клумбе, где пропалывала сорняки, а через несколько минут выпрямилась — размять спину. В этот момент она смотрела в сторону пляжа. И увидела, как Билли подошел к фургону, стоявшему в дальнем углу стоянки. Он погладил собаку, сидевшую на переднем сиденье. И вдруг Билли исчез. Она побежала на пляж, но фургон уже уехал. На том месте, где он стоял, она увидела удочку.
— Это была удочка Билли Хаммонда?
— Да. Его мать узнала ее.
Присяжные смотрят на Патти. В глазах у нее слезы — она словно заново переживает те ужасные минуты.
— А что происходило потом?
— Как я уже сказал, была суббота. Мне позвонили домой, и я приехал. Соседка запомнила номер фургона. Мы сразу же выяснили, кому принадлежит машина. Обратились за помощью к военным, они выставили на дорогах блок-посты. Мы не хотели выпускать фургон с Кейп-Кода.
— Получилось?
— Да, — ответил шеф полиции и вздохнул. — На следующий день фургон нашли в кустах неподалеку от канала. Он был пуст.
— Давайте-ка вернемся назад. Вы сказали, что выяснили, чей это фургон. И чей же?
— Фургон принадлежал некоему Гектору Монтеросу. Мы проверили его досье и объявили Монтероса в розыск.
— Что же вы узнали из его досье?
— Протестую, ваша честь! — тут же выкрикнул, вскочив с места, Стэнли.
— Прошу обвинение и защиту, — машет рукой судья, — подойти ко мне.