Времена Амирана
Шрифт:
***
И случилось то, чего больше всего опасался Шварцебаппер. Когда он пришел в себя, то обнаружил руки свои связанными за спиной, а себя лежащим на животе на жестких булыжниках дороги, ведущей во дворец. Куда вскоре по этой дороге его и отвели под конвоем. По указанию начальника дворцовой стражи его провели через один из множества служебных входов внутрь и заперли в каком-то помещении, где кроме деревянной лавки, приколоченной к каменной, грубо оштукатуренной стене, ничего не было. Даже свечи ему не дали. Развязали руки и оставили одного.
***
Уезжая с места происшествия, Сидоров все оглядывался, пытаясь увидеть то загадочное и страшное нечто, так напугавшее его. Но нет, пусто было сумеречное
Лучше не надо, — решил Сидоров, вспомнив историю с загадочным — то появляющимся, то исчезающим, деревом.
И, наверное, он был прав.
8
Поторопился Шварцебаппер со своей отчаянной и безнадежной атакой. Поспешил, не разобравшись в обстановке. А может быть, это та тварь страшная, подземная виновата в том, что он слишком рано оказался наверху. А то, глядишь, и вышло бы у него задуманное, и не расставлял бы сейчас проклятый колдун привезенные с собой атрибуты своего малопочтенного ремесла вокруг мертвого тела. А сам несчастный король не сидел бы в темном узилище, а проткнутый честным железом, достойно встретил бы свой конец, как и подобает рожденному в Арбакоре рыцарю.
***
Да, никто не помешал Пафнутию спокойно проникнуть в аптеку, спокойно собрать все необходимые для ритуала ингредиенты и столь же спокойно вернуться во дворец. Единственный человек, который собирался и мог помешать ему, в это время уже сидел под замком, обхватив руками свою бедовую голову и все глубже погружаясь в бездну отчаянья.
В тот момент, когда Шварцебаппера, связанного и обезоруженного, привели во дворец, Бенедикт еще отдыхал. Начальник стражи, выслушав не слишком связный доклад взволнованного подчиненного, не решился идти беспокоить монарха, решив, что это можно будет сделать и чуть позже, когда колдун будет готовить свой аттракцион, а лучше даже после этого. Поэтому Бенедикт, внимательно наблюдавший за приготовлениями Пафнутия, ничего пока что не знал об очередном сюрпризе, который готова была ему преподнести эта сумасшедшая ночь.
А Пафнутий, не обращая внимания на царящий вокруг ажиотаж, расчерчивал мелом пол вестибюля сложными геометрическими фигурами, в центре которых лежал никем пока не потревоженный покойник. Пафнутий был предельно сосредоточен. Он то и дело сверялся с листами своих расшифровок древнего текста. Те знаки, которые он воспроизводил в положенных местах вершин многоугольников и пересечениях линий, были ему незнакомы и он боялся допустить какую-нибудь ошибку в их начертании. Очевидно, это были буквы неведомого ему алфавита, ныне давно забытого.
Сам по себе процесс призвания духа не был Пафнутию в новинку. Не раз он проделывал это в процессе учебы. Ведь, собственно говоря, духи и являются основным рабочим инструментом мага, вернее его рабочей силой. Хотите построить дворец? Нет ничего проще. Вызываете соответствующего духа и грамотно диктуете ему задачу, постаравшись ничего не упустить. А то ведь ваш дворец может и рухнуть вам на голову, или окажется без окон и дверей, или, что тоже бывает, будет вонять так мерзко, что находиться в нем окажется просто невозможно. Поэтому магов, способных возводить с помощью духов здания — магов-архитекторов, готовят особо, тратя на это не менее еще трех лет учебы. А медицина? Опять же, вызванный дух может все, но только при грамотном руководстве. Не дай бог ошибиться в диагнозе и постановке задачи, а то, вместо излеченного от кариеса зуба, вы рискуете наградить пациента опухолью мозга. И кто тогда после этого возьмется лечить вас? Пища, сотворенная духом, может быть вкусна и питательна, но может и отравить вас, и это не дух будет виноват, а маг,
плохо освоивший соответствующую специализацию. Пафнутий пока никакой такой специализации не имел, успев освоить необходимые азы магического мастерства. И духи, которых он вызывал, были духами скромными, привыкшими к тому, что их постоянно беспокоят и нещадно эксплуатируют. Они, как крестьянская лошадка, привычная к любой работе, покорно являлись и беспрекословно делали то, что от них требовалось, стараясь сделать все побыстрее и убраться к себе.Тут же, подозревал Пафнутий, ему предстоит столкнуться с чем-то необычным. Уже сам ритуал был не похож на то, с чем приходилось иметь дело прежде. Да и дух — когда его вызывали в последний раз? Наверное, столетия назад. Он там у себя, поди уже отвык от работы. Придется укрощать. А укрощение духов — это предмет специфический, и в рамках общеобразовательной программы этому не обучают, как не обучают студентов-медиков заготавливать трупы для анатомического театра. Студент приходит на все готовенькое, а ведь кому-то приходится заниматься и этим.
***
Сердеция терялась в догадках. Глядя, как елозит по полу этот самозваный воскреситель, она мучительно пыталась понять, что же произошло. Маг — вот он, а Шварцебаппера не видно, хотя должно было быть наоборот. И не заметно даже, что у этого мага были какие-то неприятности в дороге. То есть ее дорогой любовничек, только что сделавший ей предложение руки и сердца, вообще даже и не попытался как-то предотвратить вот это, происходящее у нее на глазах.
А маг тем временем, закончив пачкать пол мелом, начал расставлять свечи. Свечей было много и все они были разных цветов и размеров. И эти свечи, и рисунки на полу, и плошки, в которые колдун наливал жидкости из разных бутылочек, в глазах Сердеции были подтверждением серьезности намерений этого пакостника. Отнюдь не будучи знатоком колдовских обрядов, кое-что все же Сердеция о них слышала. И то, что она наблюдала сейчас, было похоже на слышанное.
И это отнюдь не радовало.
***
Свечи и светильники встали в нужные места. Все это, вместе с магическими фигурами на полу, составит клетку для духа, откуда он сможет уйти только к себе, обратно, и то, только когда маг, вызвавший его, соблаговолит его отпустить. По крайней мере, так оно должно быть. Теперь следовало приступить к приготовлению бальзама, который и поднимет мертвое пока что тело. А дело духа — подготовить труп к восприятию этого бальзама. И одно без другого не работает.
***
Любое дело, если смотреть на него глазами человека несведущего, кажется глупым и бессмысленным. Поставьте дворника руководить коллективом, ну, скажем, физиков, и вы убедитесь в этом. Да, впрочем, кое-где уже и убедились, были прецеденты.
Бенедикт со все возрастающим скепсисом и раздражением смотрел, как этот, назвавший себя магом, ползает на карачках, то и дело заглядывая в какие-то свои бумаги и шепча что-то себе под нос. Ох, зря он согласился на этот цирк! Время-то, между прочим, идет, и с каждой утекшей минутой…
С юных лет Бенедикт отличался умом и любознательностью. Среди прочих загадок окружающего его мира, была и тайна жизни. Жизни и смерти. Почему человек, вот только что совершенно живой, вдруг становится мертвым. Что в нем становится другим? И из-за чего это происходит?
Не раз он беседовал на эти темы с человеком, который разбирался в этих вопросах лучше любого другого во всем Амиране, с главным лекарем Панкратием. И знал Бенедикт, что с самого момента, как душа покидает тело, тело начинает портиться, гнить, разлагаться. И процесс этот можно как-то замедлить, но нельзя остановить и, тем более, обратить вспять. И каждая минута, потраченная магом на его нелепые ползания по полу, разрушает плоть того, кого он собрался воскрешать. А сколько таких минут уже прошло?..