Чтение онлайн

– Почему орк помогает людям?

Ее вопрос не удивил, меня теперь частенько об этом спрашивают.

– У орков и людей один враг, – как можно безразличней ответила я с надеждой, что она отстанет.

– Но ты дерешься не на своей земле, орки так не поступают.

Тут она права, но откровенничать с ней я не собиралась. Турея подсказала, что к нам направляется Сетсей. Я усмехнулась про себя, настолько привыкла к этой компании, что уже чувствую их на расстоянии. Раньше такое случалось только с моим отрядом. Заметив драгона, демоница поднялась, и ее тонкий хвост игриво обвил ногу.

– Амидера ждет тебя, – произнес драгон, обращаясь ко мне.

Я

поднялась на ноги, обрадованная тем, что наша с рогатой беседа так быстро подошла к концу.

– А ты?

– Ос-станус-сь тут, с-с Улраной.

Сетсей всегда дежурит недалеко от голубоглазки, хотя и пытается держаться от нее на расстоянии. Девчонке пора научиться справляться без него. Сам ящер обычно в напарники выбирает демона. Рогатым разбиваться на пары самостоятельно не позволяют, обязательно ставят в связку с человеческим магом. Они не возражают. По хитрой полуулыбке Улраны даже показалось, что она с радостью остается в сторожилке с Сетсеем.

Амидеру я нашла неподалеку от стоянки ящера и Улраны, рядом с родником. Это наш обычный участок, мы часто дежурим именно здесь. Если приглядеться, можно заметить, что недавно тут пролегал большой тракт. Сейчас дорога завалена заграждениями из поваленных деревьев, коряг и пней. Если твари прорвутся, это их ненадолго задержит. Голубоглазка успела развести костер и, кутаясь в теплую шубу, уставилась в танцующий огонь невидящим взглядом. Я стараюсь не слишком утомлять девчонку на наших тренировках – вид у нее и так полудохлый. Мало того, что она паршиво ест и спит, я чувствую ее постоянную тревогу. Она торопится скорее отправиться в земли ушастых, но белый холод сдерживает ее пылающее сердце. Амидера понимает: люди не дойдут, от холода они помрут быстрее, чем от зубов и когтей тварей.

Я принюхалась: едой не пахло, а жаль – я голодна. Орк может вытерпеть что угодно: мороз, зной, грязь, даже золотые дворцы, но вот пустой желудок – это выше наших сил. Но припасов мало, а девчонка и так плохо питается, поэтому придется перетерпеть до утра. Сегодня тихо – кроме потрескивания костра, ни звука, даже заблудившаяся птица не орет. Хотя откуда ей тут взяться – всех, кого могли, твари уже сожрали на сотни локтей вокруг. Наконец Амидера меня заметила, встрепенулась, возвращаясь из своих мыслей, и, как всегда, первым делом посмотрела на метку у себя на руке. Даже я разглядела, что отметина тускнеет. Исчезающая метка тревожит голубоглазку, но об этом она не говорит. Зато участились кошмары – я варила для нее зелье отца от дурных снов. Не помогло. Значит, дело не в тяжелых мыслях – это магия терзает ее. Думаю, всему виной метка на руке.

– На границе сегодня спокойно, можешь поспать. Я тебя разбужу, когда устану, – поменяемся. – Она бросила взгляд на череп на моем поясе.

Он ей не нравится – люди не носят трофеи, добытые в честном бою.

Я помедлила с ответом, ища следы усталости на ее лице.

– Все равно я не засну, давай подежурю сейчас, напарница, – добавила она.

Соблазнительно. Я попыталась вспомнить, когда спала в последний раз.

– Хорошо, голубоглазка, но не уходи далеко, чтобы я тебя слышала.

Девчонка улыбнулась в ответ. Я расстелила меховую подстилку, достала Бурату и на всякий случай зажала в руке. Так мне спится лучше.

Глава XХ. Ворона, клюющая лисицу

Велад приказал надеть на нас длиннющие балахоны с капюшонами, чтобы местные не узнали. Сетсей снарядил мага, которому поручил

мою охрану, и теперь он шагал за нами, не отставая, но держась на расстоянии.

Я решила самолично проверить, как устроили демонов, тем более мне передали, что их командир хочет говорить со мной. Демоны очень помогли нам во время последнего обрыва линии Акарана и доказали свои добрые намерения. Мне казалось правильным самой удостовериться, что их разместили достойно.

Мы шли по улице из каменных и деревянных домов в два и три этажа. Верхние этажи слегка выпирали и нависали над нижними. Узкие, мощенные ровным булыжником улицы. Фонари через каждый десяток локтей, стройные мостики через городской канал, торговые площади и мастерские на любой вкус. Главный город в Кроуги выглядел аккуратно.

Мы повернули с главной улицы на более узкую, и маг повел нас к краю города, показывая дорогу к новому поселению демонов. Дома стали попроще, помимо людей все чаще встречались эльфы. Они держались группками и вели себя неприметно. То тут, то там раздавались стук топоров и лязг пил – это рабочие ремонтировали старые или строили новые дома для переселенцев. Я с радостью отметила, что в городе заботились и о бедных районах: побелка у домов подновлена, солома на крышах свежая, двери и ставни на месте и к зимним вьюгам готовы. В отличие от Эфиры, которая, судя по ее красноватому носу и характерному подрагиванию плеч, начинала замерзать.

– Слушай, а почему мы ногами топаем в такую холодрыгу-то? Драгон сказал, у тебя во дворце личный открывальщик порталов имеется. Как Худой Элл у балабола.

– Ты про гофмейстера Ильнара? – Я продолжала внимательно рассматривать дома, улицы, людей и эльфов, идущих нам навстречу. – Хотела пройтись по округе. Я мало где была в Кроуги, а это моя родная земля.

– Родная земля – это край отцов или место, в которое стремится твой Дух, – серьезно ответила Эфира.

Я непроизвольно нахмурилась, не соглашаясь с ее утверждением.

– Как княгиня Кроуги я дала обещание защищать эту землю. От меня зависят жизни людей, а я даже не знала, что среди них живут темные эльфы, думала, только светлые. Я вообще мало знаю о своем народе, а собираюсь повести их за собой в битву с врагом.

Эфира тоже нахмурилась, но потом морщинки вокруг ее глаз разгладились, и я решила, что это подходящий момент спросить о ней. Я старалась не упускать возможность узнать больше о жизни Эфиры до нашей встречи.

– А твоя родная земля где? Куда стремится твой дух?

Не знаю, все ли орки такие закрытые или только Эфира, но разговорить ее – дело непростое, и я старалась делать это аккуратно, чтобы не обидеть или не показаться навязчивой.

Она ответила не сразу, зачем-то погладила темно-синюю кромку своего потертого плаща, словно что-то вспоминая:

– В селение шаманов, к земле моих праотцов. Особенно прекрасно там в цветение. Но туда мне больше нельзя.

– Почему? – эта новость меня удивила.

– Я покинула орду, а тому, кто ушел, вернуться нельзя. Закон моего народа.

– Зачем же ты покинула свой дом?

Она не ответила, делая вид, что не слышит, продолжая рассматривать мокрые крыши домов впереди. Я помнила это выражение лица, оно означает «ты переходишь черту, ни шагу дальше». Но в этот раз я впервые услышала не привычную решимость, а затаенную в голосе грусть, и почувствовала ее одиночество. Будто лепесток ромурутки – его оторвали от цветка, он падает вниз и не знает, зачем теперь существует. Мне хотелось дать ей новую опору, отблагодарить за дружбу.