Чтение онлайн

— Покурим? — предложил мне. Я только взялся за кисть, пришлось откладывать в сторону. Вспомнил первую заповедь лентяя: всякое большое дело начинается с маленького перекура.

Мы ушли далеко, за ворота, сели на ту скамейку, где я недавно имел беседу с сослуживцем дяди Васи. Такие приготовления к разговору вселили тревогу. Откуда-то вырулила черная «Волга» с затененными стеклами и встала недалеко от нас. Мне почему-то показалось, что машина эта имеет отношение к моему собеседнику, — так он на нее посмотрел. Потом перевел взгляд на меня, развернувшись ко мне вполоборота. Казалось, усы его сегодня подстрижены еще короче, и от этого вид еще более

раздраженный. На щеке белел старый шрам. Черные глаза смотрели на меня изучающе. Предчувствие дурного окончательно окрепло у меня.

— Парень, надо, чтобы ты правильно меня понял. — Голос у доктора звучал вопреки внешнему виду спокойно. — Я ищу не наркоту, а тех людей, которые наложили лапу на обезболивающие препараты, а именно — таблетки морфина.

— Не понимаю, о чем вы…

— Все ты понимаешь, — махнул на меня рукой небрежно странный врач. — Знаешь, как говорят? Слухами земля полнится! Вот и до меня дошел слух, кто твой дядя. Знаю, что ты поднял тревогу. Молодец! Теперь расскажи-ка мне все, что знаешь. Хорошо? Расскажешь здесь или поедем ко мне в гости? — Он кивнул на черную «Волгу».

Вот тут мне стало по-настоящему страшно! Я понял, что имею дело с мафией. В отличие от старшины Атаманова в учебке связи и старосты Латуся в госпитале, которых я в шутку так называл, — мафией настоящей. Нет, не «Коза Ностра», конечно, — нашей, отечественной, доморощенной. Какая хуже — еще вопрос. Как быстро они узнали, кто я! В прокуратуре, очевидно, имеют своих людей… Нет, конечно, я не думал, что родной дядя Вася выдал меня, и на его друга грешить не спешил бы, — дядька в людях разбирается. Но товарищ дяди Васи ведь должен был войти в тему, пообщаться с людьми — и вот вам, пожалуйста: «Слухом земля полнится». Вот так проявил бдительность!

Я посмотрел на ворота госпиталя. Может, добежать до них я и успел бы раньше, чем люди из «Волги» схватили бы меня, да что толку? Там, что ли, не достанут? Этот странный доктор наверняка имеет законное основание находиться в госпитале, и люди его — тоже.

— О чем задумался? — спросил он не то чтобы с иронией, а скорее даже с сожалением, что я лелею какие-то глупые мысли вместо того, чтобы начать говорить. — Так что, едем?

— Зачем же? Я не так много знаю. И тут все расскажу…

Вдруг меня осенило, что у нас с доктором интересы-то общие. В данный момент, во всяком случае. О чем и сказал:

— В конце концов, мне не важно, кто найдет этих уродов, прокуратура или… вы.

И про себя подумал: «Да еще неизвестно, у кого больше возможностей».

— Каких уродов?

— Тех, кто убил капитана Горящева, моего друга. И остальных.

И я все рассказал. Тем более, очевидно, выбора у меня не было. Выслушав все до конца, доктор спросил:

— Так кто же ехал в «уазике» вместе с капитаном Горящевым тогда, ты узнал?

— Да. Наш каптерщик, Натан Авинзон. Он на подхвате у местной… — я чуть было не сказал «мафии» — …у тех, кто шишку держит по сроку службы и по должности.

— А кто это, конкретно?

Я перечислил своих друзей: Латуся, Назара, Десантуру, кладовщика. И даже продемонстрировал их карандашные портреты. После этого само собой рассказалось про их коммерческие начинания. Посмотрел на себя мысленно со стороны: можно ли записывать меня в барабанщики после этого? Решил, нет. Стучать и информировать для расследования убийства — это две большие разницы, как говорят в городе моей тети.

— А ты молодец, — заключил странный доктор, когда рассказывать мне

было больше нечего по теме. Мой сон про Люсю вряд ли его интересовал. — Стараешься понимать, что происходит вокруг… — Он спрятал портреты авторитетов КВО в свою папку с моего позволения. Я предложил еще на каждом свой автограф поставить. Он ответил, что руку мастера и так видно, и предостерег: — Про разговор наш забудь. Про Авинзона — тоже, с ним мы сами побеседуем.

— Вы расскажете мне, кто всю эту кашу заварил, когда дознаетесь?

— Конечно! Услуга за услугу. Ты будешь все знать. Но до этих пор сделай вид, что не знаешь ничего.

— Понял.

Таким образом мне удалось целым и невредимым вернуться в госпиталь. Доктор сел в «Волгу». Однако, пока я проходил через ворота и мог видеть ее, машина так и не тронулась с места. Придя в клуб, все рассказал Сереге, дабы тот рассудил, насколько аморально с моей стороны было отказаться от игры в партизана на допросе.

— Правильно сделал, что все выложил, — одобрил Серега. — Во-первых, как ты верно говоришь, один черт, заставили бы, если это жулики. А во-вторых, пусть жулики найдут убийцу. Разговор с ним короткий будет, думаю, — он же увел их товар.

— Ты прав.

Перед обедом Гоменский встретил меня в отделении вопросом:

— Авинзон не у вас в клубе?

Я не стал говорить, что он лишний раз даже пописать не выходит из отделения. Раз начальник спрашивает, значит, из отделения Робинзон таки ушел. Ответил, что в клубе не появлялся.

— Етишкин пистолет! Куда же он пропал? Вместе с ключами от каптерки? Придется запасные искать.

Серега задумался вслух, когда мы отошли от Гоменского:

— Что же это за пистолет такой? Насколько он хорош в сравнении, скажем, с пистолетом Макарова?

— Етишкин пистолет нужен там, где гуляет Ешкин кот, — с ходу сказал я. — А пистолет Макарова — во всех остальных случаях.

Словесная белиберда напомнила про самодельный револьвер, из которого якобы застрелился Рома. Откуда он взялся?

После обеда я, похерив тихий час, отправился к Лизе Гоменской, согласовав свой визит с ее отцом, разумеется. По дороге бросил письмо в цивильный почтовый ящик… Работалось хорошо. Мне казалось, Лиза заигрывает со мной. Но я же не капитан Немо, чтобы влюбиться в Наутилус! К тому же у нас чудовищная разница в возрасте — целых пять лет. Иногда я, конечно, подаю признаки инфантилизма, по собственной критической оценке, но не до такой же степени! Поскольку Елизавета напоила художника чаем, возвращаться к полднику я не думал, дождался майора.

— Вот денек! — пожаловался мне начальник отделения. — Авинзон в самоволку отправился, гаденыш! Пижаму оставил в каптерке, переоделся в форму, и был таков!

— Что ему стало за это? — полюбопытствовал я.

— Еще не стало! Он не вернулся пока. Ну а вернется — пожалеет!

Однако Авинзон не появился и вечером. Тут нехорошее предчувствие кольнуло меня. Я вспомнил, что черная «Волга» таинственного доктора так и не отъехала от госпитальных ворот. Не пригласили ли каптерщика на разговор, как прежде меня? Не затянулся ли разговор?.. На другой день стало известно, что Авинзона объявят в розыск. Дома по телевизору покажут как дезертира. Я подумал, что не хотел бы, чтобы меня показали по телевизору как дезертира. Как лауреата Государственной премии — иное дело. Но это еще не скоро, через много лет. Когда напишу портреты самых известных людей страны. Мы, художники, народ тщеславный до поросячьего визга!..