Чтение онлайн

— Твой Египет поднял мятеж против моей власти. Твой фараон погиб в битве с моим сатрапом. И за обман твоя страна должна понести наказание — чего же ты просишь?

— Милосердия и мудрости — уверенно сказал Уджагорреснет. — Не для меня — для них. Для храмов, которые не разрушат, если ты прикажешь их сохранить. Для жрецов, которых не убьют, если ты так прикажешь. Для каналов, которые придут в запустение и для полей, которые некому будет орошать, если твои войска обескровят Египет… — Верховный Жрец поднял голову. — Ты строишь империю, Дарий. Ты хочешь, чтобы она стояла вечно. Но империя, построенная на пепле и слезах рухнет, как только ты закроешь глаза. Скажи же, ты хочешь, чтобы Египет помнил тебя

Дарий молчал.

— Я попрошу у тебя три вещи, — сказал Уджагорреснет. — И если ты дашь их мне — я клянусь Нейт, водой Великой реки и огнём Ахурамазды, который ты чтишь, что стану верно служить тебе. Я буду лечить твоих воинов и твоих детей. Я буду учить персидских лекарей тому, что знаю сам. Я стану молиться за твою победу в каждом храме, куда меня пустят…

— Говори! — приказал Дарий.

— Первое — поклонился Уджагорреснет. — Пророй канал от Нила к лазурным водам[1]... Много веков назад фараон Рамсес начал его, а фараон Нехо пытался закончить, но забросил. Оракул предсказал, что канал этот принесет Египту богатство, но станет служить иноземному правителю — теперь я вижу, что оракул не ошибся…, доведи дело до конца! Торговые пути, что откроет тебе этот канал, принесут Персии больше золота, чем десяток военных походов. А имя твоё будут помнить вечно как имя царя, соединившего два моря.

Дарий медленно кивнул.

— Второе — продолжал Уджагорреснет — восстанови храмы Египта. Те, что разрушили Камбис и Арианд. Те, что обветшали за годы смуты. Верни жрецам право служить богам так, как учили наши предки. Не для того, чтобы ублажить Нейт или Осириса — ты не веришь в них. Но для того, чтобы народ Египта увидел — новый царь чтит их традиции. И лишь тогда они полюбят тебя. А любовь — это лучшая защита от мятежей…

Дарий кивнул снова.

— Третье. — Уджагорреснет замолчал, собираясь с силами. — Позволь мне вернуться в Египет. Не сейчас — когда ты сочтёшь нужным. Когда империя успокоится, когда Арианд отчитается о победе, когда ты сам позволишь… Я хочу умереть на своей земле. Я не хотел бы, чтобы душа моя блуждала вечность по чужим, персидским землям...

— Это не три вещи, — сказал Дарий. — Это две. Канал и храмы. А третье — не просьба, а право!

— Право? — удивился Уджагорреснет.

— Каждый человек имеет право умереть там, где родился! Даже враг. Даже предатель. — Дарий помолчал. — Я дам тебе это право, Уджагорреснет. Но не сейчас…И я дам Египту канал — прикажу начать работы в ближайшее время. Инженеры Камбиса уже изучали его остатки — он был прорыт, но не закончен — Камбиса это не интересовало, его влекли лишь завоевания. А я доведу его до моря. Пусть твой Египет помнит — Дарий не только завоевывает, но и строит — на тысячи лет!

— А храмы?

— Храмы будут восстановлены — кивнул Царь. — Я издам указ и ни один персидский воин не сможет входить в египетские святилища без разрешения жрецов. Ни одна статуя не будет сброшена с пьедестала. Ни один свиток не будет сожжён. Ты доволен, египтянин? — Дарий усмехнулся. — А за это ты сам коронуешь меня фараоном в Саисе… — подмигнул он.

Уджагорреснет медленно поклонился и поднялся с колена.

— Если умереть на родной земле — это мое право — у меня осталась третья просьба — осторожно начал он.

Дарий взглянул на него исподлобья и улыбнулся, восхищаясь наглостью и бесстрашием египтянина.

— Отпусти Демокеда — позволь ему вновь увидеть море… — Уджагорреснет принял молчание Царя за дозволение. — Найди ему такую задачу, что поможет и твоей империи, и ему, ведь ты мудрый владыка… А если тебе или любому, на кого ты укажешь потребуется помощь искусного врача… — я всегда буду к твоим

Они смотрели друг на друга — Царь Царей и Верховный Жрец побеждённой страны, убийца и спаситель, враг и союзник. В гнетущей тишине два взгляда сверлили друг друга, словно стараясь заглянуть внутрь — туда, где обитало все, что важнее любых слов.

— Почему ты не избавился от дряхлого Амасиса и не стал фараоном сам? — наконец спросил Дарий, прищурившись.

Верховный Жрец вздрогнул и помолчал, собираясь с мыслями.

— В этом не было бы Маат — тихо ответил он. — Я не рожден фараоном и не должен был им стать. Я нарушил бы традицию, оскорбил бы богов подобным поступком…

— Боги… — улыбнулся Дарий. — Я слышал, Камбис как-то сказал тебе, что наши боги сильнее… Пожалуй, он был прав! Да! Я сам убил Бардию и захватил власть — тише добавил Царь. — И убил всех, кто стоял на моем пути, потому что в моих глазах они приспешники Лжи, а не Истины. И в этой жестокости, в которой вы нас обвиняете — Дарий закатил глаза — наша сила! И наша мудрость! Делать то, что считаешь Истиной и быть сильнейшим, если ты сильнейшим рожден…

Уджагорреснет смотрел на него и ничего не отвечал.

— Ты невероятно умен, жрец — продолжил Дарий. — Возложив на себя корону Обеих Земель заранее ты, быть может, устоял бы от натиска Камбиса и спас свою страну от судьбы персидской провинции… Но ты не сделал этого! Чего тебе не хватило? Смелости? Решительности?

— Мы по разному понимаем Истину — Царь Царей — и для меня традиции священнее личной воли… — почтительно ответил Верховный Жрец.

Дарий презрительно фыркнул и поморщился, не спуская глаз с его лица, остававшегося невозмутимым. Вновь повисло тягостное молчание.

— Знаешь почему я не сомневаюсь в том, что ты не предашь вновь? — строго спросил Дарий, глядя на застывшего Уджагорреснета. — Почему я верю тебе и знаю, что на этот раз моя вера будет оправдана…?

— Почему, Царь Царей?

— Потому что в этом больше не будет того Маат, ради которого ты всегда жил! Не будет ничего, что могло бы сподвигнуть тебя ослушаться меня или решить дальше идти к своим целям — все они теперь мертвы…

Уджагорреснет едва заметно вздрогнул, а затем кивнул. Сердце его облилось горечью и осознанием, что этот чужеземец прав и понял его куда тоньше и глубже, чем он мог бы ожидать от перса. Чем он мог бы ожидать от кого угодно.

— Ты свободен, — сказал наконец Дарий, отворачиваясь обратно к картам и письмам. — Иди…

Уджагорреснет почти бесшумно зашагал по мягким коврам зала. Он не мог поверить тому, что случилось в этом зале, словно все это было наваждением. Словно он все еще спал и не мог очнуться. Или так решили сами боги? Сет, что обещал ждать его…?

— Эй, египтянин! — властный голос Дария окликнул его у самого выхода.

Уджагорреснет медленно обернулся.

— Тот браслет, что ты носишь, — крикнул Дарий. — С иероглифами. Скажи мне, что там написано?

Верховный Жрец посмотрел на своё запястье. Бронза тускло мерцала в утреннем свете. Холодная, мертвая, тихо хранящая память о том, чего больше нет.

— «Щит Маат не отступает», — прочитал он вслух.

— Хороший девиз! Для храброго воина… — усмехнулся Дарий и, улыбаясь, кивнул.

Уджагорреснет кивнул в ответ и вышел из зала.

***

Уджагорреснет стоял в Саисе у входа в гробницу, которую начали высекать для него тридцать лет назад, когда он еще был молод и верил, что впереди его ждет вечность. Работы прерывались, возобновлялись, снова замирали. Персы, восстание, Сузы, смерть, ложь, возвращение — слишком многое произошло за последние годы. Слишком часто менялись фараоны, возлагавшие корону Обеих Земель на свои головы…