Возвращение
Шрифт:
По дну чаши текла жидкая, но густая субстанция. Несколько заполненных ею каналов пересекали пространство, огибая плоский остров из твёрдой породы посередине.
Бестужев внезапно вернулся взглядом к башне, поняв, что пропустил…
– Есть, – прошептал он.
Несмотря на плотно окружавшие «колос» опорные конструкции было видно, что стены самой башни образованы металлом. Это была стенка корабля!
Дмитрий не узнал его сразу, потому что единственным источником информации по сердечным кораблям оставались лишь сделанные в момент их первого появления видеозаписи и фотографии. Но эти космические суда
Их назвали сердечными кораблями не по каким-либо внешним признакам, а по сути выполняемой ими функции – они инициировали образование улья, и, в общем-то, действительно являлись его сердцем – глубоко упакованным под все слои брони и средства защиты.
А сейчас оголённый корабль, словно гигантский стержень, стоял в центре инопланетного организма, который вырос из него, словно из семечка, запрограммированного на рост гигантского дерева на другой планете. Дерева, в котором будут жить и кормиться все его обитатели.
Дмитрий приблизил изображение на встроенной в шлем видеокамере. Стало видно, что площадки, виднеющиеся по всей высоте – это опущенные борта. Они выделялись за счёт гладкой металлической внутренней поверхности и соединяли корабль с опорными конструкциями. Эти площадки были равномерно раскрыты по всей высоте космического судна, и в общем соединении всех архитектурных элементов, образовывалась структура прикорабельных помещений на каждом этаже. Корабль стоял, словно дом в строительных лесах.
Бестужев напряжённо думал, как и Багиров. Но Костя в отличие от Димитрия, пересчитывал взглядом бета-особей.
– Можно пройти по верху, по краю чаши, – прошептал Бестужев. – Спустимся вон оттуда,…
Один из мостков-остей вёл на верхнюю борт-площадку.
Но Багиров внезапно ответил:
– Нет. Задача минимум выполнена, «хамелеоны» опробованы. Уходим.
Дмитрий перевёл на него удивлённый взгляд, выражением лица спросил:
– Какого… твою мать, ты вякнул?
– Я сказал нет, – повторил Костя.
Бестужев ещё секунду осознавал причину, и, поняв её, недовольно сжал зубы. Из-за этого его голос прозвучал не похоже на себя.
– Багиров,… не мешай мне, – прошипел он.
Анна, не поняла, что имеет в виду майор, взглянула на него. Даже за стеклом маски было видно, как играют желваки на лице Дмитрия. А тёмным взглядом сейчас можно было убить. Но Костя, услышав его: «не мешай мне» резко обернулся, схватил Бестужева за маску всеми пальцами и дёрнул к себе.
– У нас карта половины сооружения, схема остей в чаше, внешняя сьёмка корабля, – прошипел он, глядя глаза в глаза. – Изучим данные, спланируем проникновение в корабль, и вернёмся, а сейчас уходим. Мы не готовы двигаться дальше. Ты меня понял, майор?
Дмитрий смотрел на него ещё секунду. Было понятно, что Багиров упёрся намертво. Бестужев знал, о чём он думает. Чаша, заполненная монстрами. Да, они выглядят, как будто находятся в анабиозе, но беты не спят. Одно дело пройти по пустым коридорам и совсем другое на виду у офицеров армии мегов. В таких условиях Костя своими людьми не рискнёт. Но отказ от продолжения операции – это потеря времени и шанса получить данные по Альфе и сердечному
кораблю прямо сейчас. Времени ждать нет, а резерв терпения исчерпан. Значит,… сейчас Костя лишний, как и все остальные.Дмитрий сбросил бронежилет очень быстро. Багиров успел взять его локоть в захват, намереваясь удержать и прижать к земле, но…
Бестужев резко вывернул руку и молниеносно ударил Костю в лицевую часть шлема с такой силой, что крепкий десантник отлетел на пару метров. Упав, ударился спиной. Анна ринулась к нему в тот же момент. Удар в лицевую часть шлема! Одна трещина в пластике и конец! Рука сама метнулась в сумку за баллончиком с репаративным спреем.
А майор, пока никто не успел отреагировать на его действия, прыгнул на край чаши и съехал вниз по ребристому склону до ближайшего уступа. Это было уже просматриваемое пространство. Человека, двигающегося на глазах бета-особей, прятал только раскрашенный в цвет улья камуфляж.
Багиров поднялся, показав Анне жестом, что всё в порядке, но матерясь под маской, и приказал Никитину:
– Уходите.
– Без вас? – удивлённо спросила Лазарева, опередив Андрея.
Убраться отсюда – это она запросто, но без командира? И без главного учёного? Что происходит?
Костя напряжённо взглянул на неё, потом на планшет. Майор ушёл в самоволку вместе со своим компьютером и всеми данными на нём, но у Лазаревой дублирующее устройство. Значит, приоритет охраняемого объекта только что сменился.
– Командир, ты куда? – спросил Никитин, потому что Багиров тоже сбросил бронежилет.
Там внизу нужно быть легче. Придётся лезть по этим остям и прыгать, может бежать. Может, очень быстро бежать.
– Никитин, Лазареву под охрану, – ответил Костя. – Выводите её. На улице ждите пятнадцать минут, не вернёмся, уезжайте.
– Командир, в чём дело? – спросил уже Гурьев.
– Выполняйте приказ, – бросил Багиров, и спрыгнул в ту же трещину, что и Дмитрий. – Сукин сын,… верну, сам убью.
Анна смотрела, как Костя выбрался на уступ и уже метров через пять перестал быть заметен на фоне сине-фиолетовой стенки, потом обернулась к Никитину. Тот хмуро свёл брови, оглядывая обстановку в чаше.
– Мы не уйдём? – напряжённо спросила Лазарева.
Андрей не сразу ответил, думал. Пока тревоги в лежбище мутантов не было. Или, может быть, так казалось.
– Потеряем главного учёного, можем не возвращаться, – прошептала Анна.
Преувеличение было совсем не большим. Из всей команды важен только Бестужев. У Кости выбора – идти за ним или не идти, не было. Но кроме майора важны данные с камер и радаров – видеозапись и карта улья. Здесь приказ был понятнее некуда, так что Никитин кивнул Гурьеву:
– Эскорт для лейтенанта до выхода. Охрана собранных сведений. Лазарева, уходи.
– А вы? – Анна с тревогой взглянула на Андрея.
Никитин, все-таки решил подождать командира.
– Пятнадцать минут, – ответил он, – не придут, двинемся за вами.
Гриша кивнул Лазаревой и отполз назад:
– Ждём у выхода.
8.
Дмитрий выбрал одну из борт-площадок, открытых в прикорабельную конструкцию. В глубине сплетённого остями короткого коридора, виднелось пространство довольно большого отсека. На этом уровне из него выходили, как минимум три бортплощадки. Это только по одной стороне.