Возвращение
Шрифт:
Саэко просматривала один за другим рулоны материалов. Для работников ателье было трудно определить её социальное положение, и даже камень в кольце на её руке ни о чём не говорил, так как это был отнюдь не броский бриллиант, а всего лишь скромный кошачий глаз.
— Не могли бы вы отложить этот отрез для меня, хотя он и для зимней одежды?
— Вы определённо обладаете хорошим вкусом. Материал такого качества сейчас невозможно найти в Японии, и он ещё долго не появится.
— Хотя, возможно, он слишком ярок для меня.
— Ни в коем случае. Одна моя знакомая привезла этот материал из Англии много лет тому назад и недавно предложила его нам, так как ей понадобились наличные деньги. Вы можете быть уверены
— Между прочим, — неожиданно сказала Саэко, — не могли бы вы, Томоко, завтра в удобное для вас время прийти ко мне домой. Я бы хотела, чтобы вы посмотрели несколько отрезов материалов, которые у меня имеются, и решили, что можно из них сделать. Вы могли бы стать моим консультантом по европейской одежде.
На следующее день небо было затянуто облаками, как это часто бывает весной, и похоже, что собирался дождь. Томоко вышла из дома в плаще, но во второй половине дня дождь так ещё и не пошёл, хотя низкие облака весь день висели в безветренном небе.
Следуя полученным от Саэко инструкциям, Томоко пришла на улицу Минамите в жилом квартале Таканава, который мало пострадал от войны. Это был тихий район со старыми деревянными домами, и даже деревья выглядели старыми, но не было видно развалин и пепелищ, хотя в воздухе, казалось, витал дух заброшенности. Подобное впечатление возникало не только из-за недостатка света в этот пасмурный день, но также из-за поломанных заборов и видневшихся за ними неухоженных деревьев и кустов, что отражало тяжёлое экономическое положение владельцев в послевоенный период. Там и здесь сквозь дыры в заборах виднелись цветущие ветви сакуры, но на фоне серого неба цветы не выглядели яркими и радостными.
Откуда-то слышались звуки игры на сямисэне, которые, казалось, парили в сонном воздухе улицы. У Томоко возникло ощущение, что она попала совсем в другой мир, отличный от шумного и суетливого окружения, в котором она вращалась каждый день. «Какая большая разница между местами, которые были затронуты войной и которые она пощадила», подумалось ей.
Она задавала себе вопрос, в каком доме может жить женщина, обладающая таким чувством стиля, как Саэко Такано, вкус которой в западной одежде был совершенно естественным и зрелым, далеко выходящим за пределы простого копирования журналов мод.
Томоко увидела табличку с фамилией Такано на одних из ворот с распахнутой калиткой, сквозь которую можно было увидеть большой дом в японском стиле и раскинувшийся перед его входом сад с довольно старыми деревьями. Томоко заметила на воротах ещё три таблички с мужскими именами и подумала, что Саэко, вероятно, поселила у себя пострадавших во время войны, что было обычным для владельцев больших домов. Подойдя к решётчатой раздвижной двери, которая вела в дом, Томоко вновь услышала звуки сямисэна и искусно поющий женский голос, который к её изумлению был похож на голос Саэко. Она исполняла старую мелодию в стиле Киемото.
Томоко позвонила в звонок. Молодая служанка вышла и вежливо встретила её, открыв раздвижную дверь, ведущую внутрь дома. Теперь у Томоко не осталось и тени сомнения, что музыка и пение исходили со второго этажа этого дома, и что голос принадлежал Саэко. Служанка проводила её по коридору в гостиную в западном стиле, а сама пошла дальше в глубь дома. Комната была старая, но светлая, так как её окна выходили в сад. На стенах висели картины известных художников модернистского направления, стулья и вся обстановка были выдержаны в новейшем стиле.
Музыка прекратилась. За окном в саду стали видны белые полоски дождя, за которыми почти исчезли растущие в саду деревья. Вскоре из передней раздался голос Саэко, которая провожала своего гостя, похоже, женщину:
— Ах, кажется пошёл дождь?
Представшая перед Томоко Саэко выглядела совершенно другим человеком, чем накануне. Она
была одета в японское кимоно с тёмно-синим, почти чёрным, рисунком, завязанным широким белым поясом оби, украшенным сложным узором из цветов.— Извините, что заставила вас ждать. Ко мне приходила учитель музыки…Я очень рада, что вы пришли. Как вы видите, мой дом довольно старый, и он выглядит несколько мрачным в такую погоду как сегодня.
— Вы носите также и японскую одежду. — Томоко выглядела так, как будто она только что пришла в себя от изумления. — Я считала, что вы носите только европейскую одежду.
— Это зависит от моего настроения… Я попросила вас прийти посмотреть некоторые материалы. Это обязательно нужно сделать сегодня?
— Нет, почему. Я могу прийти ещё раз.
— Давайте с этим не спешить. Я хочу кое о чём с вами поговорить.
Саэко несколько раз посмотрела на Томоко, и её взгляд был полон интимности, который вряд ли мог быть предназначен молодой девушке, которая только что пришла с визитом из пошивочного ателье.
— Вы красивая, и очень похожи на своего отца.
Томоко подняла свои глаза. Она не успела даже удивиться, и у неё не было основания воспринять слова Саэко в буквальном смысле слова. Дождь за окном тихо падал на бетонное покрытие веранды.
— Томоко, у меня к вам просьба… Не согласились бы вы стать своего рода моим секретарём. Вам не надо будет делать что-то особенное. Просто быть рядом со мной. Вы будете свободно продолжать свою работу и одновременно придумывать для меня фасоны одежды. Что касается шитья, то у меня есть прекрасный портной, женщина-китаянка, а вы будете решать, какая одежда мне лучше всего подходит. Я знаю, что вы работаете в журнале. Я только что дала группе молодых людей деньги на создание издательства. Я бы хотела, чтобы вы присоединились к ним. Что вы думаете об этом? Ваша зарплата будет в два раза выше, чем вы получаете сейчас, не считая того, что вы будете получать как мой секретарь и как консультант по одежде. Я хочу заполучить вас любой ценой. Возможно, я своенравная женщина, но с этим ничего не поделаешь. Могу ли я сделать вас моим союзником?
После этого с озорной улыбкой она сделала поразительное для Томоко добавление:
— Но вы должны об этом своему отцу некоторое время ничего не говорить.
Томоко с удивлением посмотрела на Саэко. Её глаза были ясные, почти прозрачные, в них не было видно груза прошлого, и светились они яркой невинностью. Томоко подумала, что Саэко имела в виду Тацудзо Оки, когда она говорила об её отце. Ничего другого не могло прийти ей в голову.
— У вашего отца нет причин сердиться на меня. Я не имела намерений нанести ему вред… Это было во время войны. Из-за плохих людей я невольно доставила ему серьёзные неприятности. Я чувствую себя просто ужасно и уверена, что он сердит на меня. Поэтому, — на лице Саэко появилась улыбка, — я и хочу, чтобы Ваш отец ничего не слышал обо мне, пока не придёт соответствующее время. А пока это время не пришло, я хочу подружиться с Томоко. Вы мне обещаете?
— А где вы познакомились с моим отцом?
— В Сингапуре.
Томоко с ещё большим удивлением раскрыла глаза.
— Впервые я встретила его в маленьком тихом городе Малакке, расположенном в красивом месте на берегу моря. Он был прекрасный человек и очень добрый. Все последние годы он провёл в Европе и не был похож на других японцев — современный и прекрасный собеседник. Насколько я знаю, он в конце концов вернулся в Японию.
Томоко пристально смотрела на Саэко. Глаза её настолько расширились, что, казалось, заполнили всё бледное как полотно лицо. Она хотела что-то сказать, но не могла произнести ни слова. У неё ещё не было времени решить, как воспринимать то, что она сейчас услышала от Саэко, и что она должна об этом подумать. Невольно, под воздействием мгновенного импульса у неё вырвалось: