Возвращение.
Шрифт:
– Прошу извинить мою жену, но и вы должны нас понять. Выглядите вы, хоть и опрятно, но ситуация созданная вами сейчас, к доверию не предрасполагает.
Хорошо, что привёл себя в порядок в Нью-Йорке, подумал я. Явись я сюда в таком виде, в каком входил в ювелирный – выстрела мне не избежать:
– Извините за это глупейшее вторжение, но я стучал несколько раз и мне никто не открывал.
Слегка, но не до конца, опустив ружьё, Маргарет сказала:
– Вам никто не открывал, потому что мы никого не ждём!
Старик, протягивая мне обратно визитку, прервал жену:
– Полно вам обоим! Ситуация, похоже, не предполагает
Маргарет стукнула прикладом ружья по деревянному полу террасы и, разворачиваясь, чтобы уйти внутрь дома повышенным тоном отчеканила:
– Виллиам. Это тебе не пулемёт. Это коллекционное двуствольное, вертикальное, ружьё двенадцатого калибра. И если ещё раз назовёшь его пулемётом, то в следующий раз я его точно заряжу! А чай – сами себе теперь готовьте.
Хлопнув дверью, она ушла внутрь дома и по включившемуся наверху свету – стало понятно, что вечер с портным мы проведём вдвоём.
Придвинувшись чуть ближе ко мне, старик прошептал:
– Прошу вас, пройдёмте и присядем за чашкой чая, а когда жена уснёт – может и чего покрепче.
Усадив меня за стол гостиной, мастер занялся приготовлением чая на кухне. По громким стукам чашек и множественным хлопкам дверей кухонных шкафчиков становилось понятно, что сам он редко занимается какой-либо готовкой. Перебивающий эти звуки раздался сверху крик жены:
– Вторая полка слева от холодильника! Зелёная банка! Хватит уже там греметь!
После этого мною были услышаны только два звука, скрип дверцы шкафчика и свист чайника. Прошла пара минут, и старик вернулся, держа в руках поднос с кружками, фарфоровым чайником и зефиром. Поставив поднос на невысокий дубовый столик, он уселся в кресло напротив меня и, пододвигая чашку на мою сторону стола тихо сказал:
– К какому сроку нужно платье? И где невеста?
Уловив мой измученный и удивлённый взгляд, полный вопросов, он продолжил:
– Вы, пожалуй, задаётесь вопросом, как я угадал цель вашего визита? Всё просто. При вас моя белая визитка, она старая и моя фамилия на ней уже стёрлась. По видимому, ей уже пошёл второй десяток лет, а значит, Вам я её дать не мог.
Направив указательный палец в мою сторону, и откинувшись в кресле с кружкой чая в другой руке, он продолжал:
– Это значит, я дал её кому-то другому много лет назад, и этот кто-то порекомендовал меня, передав визитку вам. За всё время у меня было всего два вида визиток. Если визитка с фоном цвета вишнёвого дерева, значит, я дал её человеку, когда изготавливал для него костюм. Если цвет фона белый, значит, я дал её человеку, когда изготавливал для него свадебное платье. Ваша визитка, пусть и запачкана цветом времени, белая. Поэтому я повторюсь – сроки, невеста?
Незаметно для себя я улыбнулся, живой ум старика и складная речь, удивляла. Вытащив из своей сумки платье Эмбер и положив его диван рядом с собой, я сказал:
– Вот невеста. Срок – десять дней.
– Ничего себе заявка! Вот это вы странный человек. Вы, что, действительно считаете, что я смогу сшить вам свадебное платье, сняв мерки с платья совершенно иного покроя, а не с живого человека, да ещё и в такие сроки?! Это невыполнимо!
Сверху послышался стук по полу, видимо Маргарет была недовольна очередными
громкими звуками. Приняв во внимание этот сигнал требования тишины, я напористо, но снизив тон голоса заговорил:– Прошу вас, за деньгами не постою. Назовите сумму. У меня очень сложный план, на первый взгляд, план почти невыполнимый, но я твёрдо намерен его реализовать. Но любой невыполненный шаг из списка дел и вся подготовка пойдёт коту под хвост. Расстояние, которое я преодолел, чтобы попасть к вам приближается к отметке в две тысячи километров, большая часть из которых по бурным водам северного моря. Кольцо я уже купил и не намерен отступать. Мне предстоит ещё с десяток дел, доставка нужных вещей и провизии на остров, и ещё подкуп сотрудников в мэрии Рейкьявика, за доступ к острову! К тому же, мне строго запрещено покупать платье где-либо ещё, кроме как у вас.
После окончания моих слов была поймана тишина. Старик сидел, откинувшись в кресле, и всё ещё держал кружку в руке. Я же, закончив говорить, вонзился в него взглядом. Я ждал, что этот рассказ произведёт на него впечатление. Так прошла пара мгновений и вдруг на всё это он ответил:
– Вы не выпили чаю.
Чаю, Чаю?! У меня тут план срывается, а он про чай говорит!
– Прошу вас, остынув, он будет не так вкусен.
Я взял кружку и сделал глоток, в голове крутилась надежда и ощущение, что выполнив это требование, я получу желаемое.
– Исландия, остров, кольцо… Вы смелый человек, если решились на такое. И, судя по платью рядом с вами – невеста остаётся в неведении, что она – невеста? Не боитесь потратить деньги и время зазря? Что если она откажет? Но, прошу вас, меня извинить, это лишний вопрос. Не отвечайте. И не следовало ли вам начать, в первую очередь, с решения вопроса доступа на остров, ведь платье и кольцо достать куда проще?
И правда. Я вдруг задумался, почему с буровой я уплывал напрямую в Америку, а не в Рейкьявик? Мне совсем не пришло в голову, что лучше начать с посещения мэрии Рейкьявика. Но переделывать всё уже было слишком поздно, пришлось это признать.
Чай и ситуация остывали. Старик понимал, что его замечания попали в самую точку и поставили меня в ступор. Не дожидаясь моих ответов, он достал из кармана своей кофты небольшой антикварного вида ключ и подошёл к закрытому стеклянными дверцами бару. Осторожным движением и поджимая правую дверцу чуть снизу, он провернул ключ. Раздался тихий скрип открывающейся дверцы и слабый звон стекла. Из недр этого старого хранилища была извлечена бутылка и два гранёных бокала. Поставив их стол и, повернув бутылку этикеткой ко мне, он уселся обратно в своё кресло. Устало вздохнув, он размеренно произнёс:
– Пожалуй, без капельки крепкого нам не обойтись. Прошу вас превратить наше чаепитие в нечто более подходящее для достижения вашей цели.
На коричневой этикетке я разглядел надпись, написанную русским языком – Коньяк’ъ. Выдержан 25 лет. Объём 1 литр. Бутылка была закрыта и полна. В этот момент я понял, что задержусь в этом доме до утра.
Сорвав пломбу с рельефным изображением герба на ней, я откупорил пробку. Сбивающий с ног аромат миндаля, кофе и шоколада смешивался с благородным запахом алкоголя, выдержанного в вековой дубовой бочке. Подвинув бокалы ближе к себе, и друг к другу, я налил чуть меньше половины в каждый. Убирая бутылку от бокалов, я был остановлен словами старика: