Возвращение в рай
Шрифт:
Кибо зажег фонарь и снова закашлялся.
Ричард нахмурился и пообещал ему приготовить лекарственный сироп. Сандра вошла в свою палатку, куда Кибо уже отнес кастрюлю с горячей водой.
Сандра зажгла фонарь, сняла свитер, майку, брюки и прошла в угол. Нижнее белье вскоре полетело туда же, и она стояла нагая, вздрагивая всякий раз, когда мокрая губка прикасалась к телу.
На стенке палатки была видна ее тень: длинные ноги, плоский живот, маленькие холмики грудей, и сердце Ричарда бешено забилось.
Он попытался убедить себя, что это обычная реакция мужчины на обнаженную
Движения Сандры были так грациозны, что он просто не мог отвести от нее глаз. Как бы ему хотелось откинуть полог палатки, взять губку и отбросить ее. Он бы сам намылил эти изящные плечи, потом чуть ниже, еще ниже…
Он собрался с силами и отправился к себе, когда Сандра уже вытиралась. Яростно надраивая кожу, Мур спрашивал себя, кого же он жаждет. Проводник — это кто? Немного гейша, немного суперженщина. Он же хотел только Сандру. А не слишком ли он замахивается, он что, не видит, как на ее лице ясно написано: не подходи!
Но когда они встретились перед тем, как идти в деревню, у нее было другое лицо. Может, то виноват обманчивый свет луны? Он не знал.
— Ты так здорово пахнешь, — сказала Сандра, втягивая воздух.
Он обнял ее.
— А ты похожа на богиню Лакшми, светящуюся в темноте.
Девушка засмеялась, и они, взявшись за руки, пошли за Кибо через поляну к лесу…
— Лакшми сама по себе не светится. Ее путь освещают огнями.
Мур крепко сжал ее руку и потер ладонь большим пальцем.
— Кибо освещает твой путь фонарем. Тебе мало?
— Для меня — вполне. Но не для Лакшми. Для нее убирают дома, украшают их гирляндами цветов, если хотят, чтобы предстоящий год был щедрым.
— Прекрасно. А ты чем одаришь меня, если я украшу цветами свою палатку? — спросил он, привлекая ее к себе.
Потом они молча шли по тропе, следуя за фонариком. Слышала ли она, что он сказал?
— Я не могу обещать тебе…
— А я и не прошу обещаний…
— О, Ричард. — Эта мольба вырвалась из глубины сердца.
— Забудь мои слова. Извини. Видимо, есть что-то, чего я не понимаю, чего не знаю о тебе.
— Да, — призналась Сандра, глядя на деревенские огни, показавшиеся сквозь деревья.
Кибо привел их в дом семьи Такури. Вес его обитатели выстроились у дверей по возрасту — примерно от восьмидесяти лет до самых малышей.
— Намаете! — кричали они.
Мур и Сандра сложили ладони и поклонились.
— Намаете, — ответили они.
Их окружила толпа смеющихся детей и взрослых, которые повели почетных гостей в дом. Мебель была сдвинута к стенам, и все расселись на полу, где рисовыми зернами был очерчен святой семейный круг, яркими порошками — мандала — обозначены круги для каждого члена семьи и один — для бога смерти Яма.
Мур взглянул на Сандру.
— Рядом с этим кругом я и сяду, — вызвался он.
Она покачала головой.
— Я не боюсь смерти. Нет смерти без жизни.
Эти слова испугали его. Не они ли ключ к неразгаданной тайне Сандры Дэвис? Ричард пристально
смотрел на девушку, пытаясь разглядеть то, что скрыто за спокойствием серых, как дым, глаз.Когда она наконец доверится ему? Маленькая девочка подошла к Сандре, крепко вцепившись в поднос с фруктами и орехами. Наступив на подол шелкового сари, она споткнулась, и на Сандру посыпался дождь изюма, семечек, миндаля и сушеного инжира. Большие глаза девочки наполнились слезами. Сандра обняла малышку и прижимала к себе, пока та не перестала плакать и не устроилась на ее коленях, набив полный рот изюмом.
Сандра гладила черные прямые волосы девочки, перевязала ее красный бантик. И неизвестная прежде тоска наполнила сердце. Она чувствовала: Ричард смотрит на нее, она ощущала жар его взгляда и, казалось, слышала голос: «Разве это не прекрасно — держать на руках ребенка?» Она не могла отрицать. Вес маленького тельца, мягкая кожа, запах детства — все это вызвало в ней горькое и вместе с тем сладостное ощущение.
Потом подали праздничный ужин: тарелки с цыпленком и рисом, круглый плоский хлеб, намазанный маслом. Сандра отломила несколько кусочков для девочки и отпила ракси. Напиток обжег горло, зато принес облегчение. Стало так спокойно, что не хотелось даже шевелиться.
Мур поднял стакан в молчаливом тосте, и она вспомнила ту ночь в «Як и Йети», когда увидела его в ресторане. Почему от одного его жеста кровь начинала кипеть? Или то действие рисового вина? Сандра робко улыбнулась, и Мур тоже улыбнулся в ответ, не отрывая от нее взгляда. Большая чаша, наполненная лепестками, пошла по кругу. Девочка осыпала ими голову и плечи Сандры, а Мур все смотрел и смотрел на нее. Никогда раньше она не влюблялась и даже не предполагала, что без кого-то не сможет жить. Она никогда не знала, что боль и страсть могут сосуществовать так же, как жизнь и смерть.
Любовь… Так вот о чем все эти стихи и песни, которые слагались веками. Ну, а их любовь — на двадцать четыре дня? И все! И она растворится в прозрачном воздухе на высоте двенадцати тысяч футов так же быстро, как и возникла в долине Катманду?
Сандра поднялась: она вдруг поняла, что вечер окончен. Поблагодарив хозяина, гости вышли на улицу, слыша вслед добрые пожелания и смех.
Ричард крепко обнял Сандру за плечи, и они побрели вниз по тропе рядом, бок о бок. Понял ли он, что она его любит? Или ему все равно? А разве это имеет какое-то значение? Ей хотелось смеяться, плакать, кому-то обо всем рассказать. Ричарду? Нет, тогда надо признаться ему во всем. А это невозможно.
— Я рада, что мы побывали здесь, — сказала Сандра.
— Да, ты была такая довольная. — Он еще сильнее прижал ее к себе. — И такая красивая. Тебе очень идут праздники. Тебе надо ходить в гости каждый день.
— Почему? Чтобы быть красивой?
— Чтобы выглядеть счастливой, расслабленной, нежной… — Говоря это воркующим голосом, Мур не сводил с нее глаз, пока Сандра не отшатнулась и не побежала вниз по дороге. Боже! Она чуть было не открыла ему, что пугает ее так сильно. Сандра летела не останавливаясь, пока не нырнула в свою палатку и не спряталась с головой в спальный мешок.