Чтение онлайн

В машину подсел Римас, и Стас вырулил с территории Генпрокуратуры.

Он поднимался вверх медленно, как на воздушном шаре, не торопясь вырваться в космос, о котором ему много рассказывал отец, но сам так ни разу и не осознал его реальность и красоту.

Душа покинула тело пушинкой, пронзила потолок спальни, вознеслась над домом, над городом, окунулась в дымно-туманное марево на большой высоте, не то слой облаков, не то сгустившийся сам собой воздух.

Матвей напрягся, пытаясь разглядеть «свет в конце туннеля», и ему действительно удалось создать вокруг себя пузырь

чистого пространства, в котором он торчал как муха в стеклянной колбе. Впереди даже образовалось нечто вроде размытой полыньи, наливающейся золотистым солнечным светом. Однако дальше дело не пошло. Зыбкие туманные струи обрушились на него со всех сторон, замутили зрение, разбили светлое пятно на зигзаги, и он осознал себя лежащим в постели.

Открыл глаза, разочарованно таращась в потолок, пробормотал с обидой:

– Астрал… ментал… сказки, однако.

Очередная попытка выхода в астрал или, точнее, в общее энергоинформационное поле Земли, о чём он не раз беседовал с отцом, не удалась. Это говорило не об отсутствии такового поля, а скорее – об отсутствии способностей у испытателя, и Матвей каждый раз искренне переживал свою несостоятельность. И хотя отец утверждал, что инфарх повысил порог пси-восприятия, а также поднял планку мысленно-волевого воздействия в материнской реальности, то есть на Земле в первую очередь, очень хотелось развить свои экстрасенсорные способности до уровня Мастеров Внутреннего Круга. Отец утверждал, что задатки у него есть, интуиция, во всяком случае, была развита.

Вставай! – приказал Матвей сам себе.

Не хочу, – лениво ответил организм.

Лентяй!

Лень – это подсознательная мудрость, – с достоинством возразил организм.

Да ну? – удивился Матвей.

Для русского человека лень – не грех, а средство нейтрализации кипучей активности руководящих дураков.

Матвей рассмеялся.

Афоризм закончил мысленную беседу с самим собой, надо было подниматься и бежать в парк, поднимать тонус, что вошло не просто в привычку, а стало нормой жизни. Тем более что сегодня было воскресенье и народ с утра в парк не спешил.

Сначала он хотел было сделать пробежку по аллеям парка, мимо лодочной станции до пикник-зоны и теннисных кортов, чтобы вернуться домой через главный вход. Однако, заметив, что велосипедный прокат уже работает, сменил маршрут и взял велосипед, решив объехать весь парк по большому кругу.

Погода разгулялась, сменив гнев на милость, дожди прекратились ещё в субботу, и с утра выглянуло солнце, пронизывая лучами света лесные заросли с пожелтевшей и поредевшей листвой.

Он доехал до прудов, проводил глазами девушку на велосипеде, чем-то похожую на Диву. Пришла мысль пригласить её в парк, поиграть в теннис. Замечтавшись, он не заметил, как из-за танцплощадки выехали трое парней на велосипедах и внезапно окружили его, не давая проехать. Они были одеты как профессиональные велогонщики – в обтягивающие костюмы и шлемы, и велосипеды у них были под стать – известных фирм, со множеством приспособлений и ручек, поэтому вряд ли кто-нибудь из прохожих обратил бы внимание на группу, в нынешние времена по Москве разъезжали тысячи молодых велосипедистов, для которых стали укладывать специальные дорожки.

Но эта группа отличалась от обычных велосипедистов особой целенаправленностью, вовсе не связанной с прогулками по парку или с тренировками. Матвей это почувствовал мгновенно, досадуя на себя, что расслабился и позволил троице подобраться вплотную. Впрочем, даже если он увидел бы их вовремя, вряд ли бросился бы наутёк в такое славное осеннее утро, открывающее, по сути, запоздавшее бабье лето.

Тем не менее

он попытался разойтись миром.

– Привет, парни, крутые у вас байки. Что-то хотите спросить? Или ошиблись фактурой?

– Слышь, ты, эколог, – проговорил один из них, с соломенными усиками, самый накачанный, – предупредить хотим. Не суй нос куда не надо! Здоровье сохранишь!

– Ну, я же сразу понял, что вы ошиблись, – с огорчением сказал он. – Вы меня приняли за кого-то другого.

– Мы тебя приняли за кого надо, – заговорил смуглолицый жилистый велосипедист; у него тоже были усики, но чёрные, переходящие в колечко ухоженной бородки. – Ещё раз появишься у ресторана – рёбра поломаем.

– А-а, – поскучнел Матвей, – вы из обслуги «Шико»? Так бы сразу и сказали. У вас всё? Тогда разрешите проехать.

Он направил колесо на велосипед вожака с соломенными усами.

– Прошу вас.

– А если мы не разрешим? – хмыкнул черноусый.

– Я терпеливый, могу подождать.

Велосипедисты обменялись взглядами. Вежливость полицейского выбивала их из колеи, а они явно искали предлог набить ему морду.

– Велосипед оставь и иди, – нашёл выход черноусый.

– Не могу, – с деланым сожалением сказал Матвей, – обязан вернуть в пункт проката.

– Эта с-сволота издевается! – вскипел третий член группы, молчавший до сих пор, узкоплечий, вихрастый, с большим носом. – Чего ждём, Костыль?

Соломенноусый качок двинул велосипед в переднее колесо велосипеда Матвея, и капитан понял, что миром разойтись не удастся, у байкеров было задание вывести его из себя и намять бока, хотя они знали, что он из полиции, и должны были предвидеть последствия нападения.

От столкновения уйти не удалось, однако Матвей успел вывернуть руль, подставить локоть под приблизившееся плечо парня и рвануться вперёд, туго надавливая на педали.

Вожак слетел со своего роскошного байка, его большеносый напарник ударил Матвея наотмашь, не попал, и вся троица осталась позади. Но обольщаться не стоило, велосипеды у парней были не чета жуковской «Десне», на которой катался Матвей, и догнать его им не составляло труда. Тогда он круто развернулся перед лодочной станцией, так что щебень брызнул из-под колёс, и понёсся навстречу набирающей скорость троице.

Его маневр оказался для преследователей неожиданным.

Первый из них – смуглолицый усач – не успел увернуться, и Матвей толкнул его ногой, направляя велосипед с обрыва в пруд. Раздался приглушённый мат, всплеск, и велосипедист оказался в воде.

Второй резко затормозил, однако не столь ловко, как настоящий профессиональный гонщик, и Матвей просто сшиб его вместе с велосипедом, врезавшись колесом в стойку седла.

Вожак с усиками оказался самым проворным, ловким и сильным. Он подскочил к Матвею, не успевшему бросить велосипед, сбоку и нанёс сильный удар какой-то палкой, оказавшейся не насосом, как сначала подумал капитан, а резиновой дубинкой с металлическим набалдашником, и Матвей, успев лишь подставить руку, кубарем укатился с дорожки на травяной откос перед лодочной станцией.

– Убью! – взревел большеносый, исцарапанный, в пыли, бросаясь к нему с такой же дубинкой.

Матвей вскочил разгибом вперёд, дождался удара, перехватил руку парня, выбил дубинку особым приёмом и перетянул ею же поперёк спины противника, сунувшегося головой в шеренгу колючего кустарника.

Соломенноусый вожак налетел сбоку на велосипеде, вращая дубинкой, и Матвей вынужден был отступить, прыгнул через дорожку, защищаясь отобранной дубинкой, пробежал несколько метров, после чего внезапно прыгнул к велосипедисту, отбил в прыжке удар и нанёс свой удар – по шлему качка.