Чтение онлайн

— Выходит, во всех несчастьях на свете мы виной? — рассмеялась Ира. Ее смех напоминал переливы серебряного колокольчика. — Мне кажется, все мужчины мира должны сейчас снять перед вами шляпу, восхищенные этим обличи тельным пафосом. Но ведь это же средневековая мораль. С такими воззрениями только в инквизиторы подаваться! А между прочим, женщина может полюбить и самого неприметного человека, разве нет? Законы любви не поддаются объяснению. Любовь невозможно понять, ее можно только принять или отвергнуть.

Мы сидим друг напротив друга, разделенные столиком. Ее белые пальцы

— А вы любили когда-нибудь? — положил я руку на ее пальцы.

— Каждая девчонка, когда становится девушкой, в кого-нибудь влюбляется. — Она не убрала своей руки. — Этим «кем-то» для меня был одноклассник. Я готова была позволить ему… да все готова была позволить. А он даже не замечал моего обожания. Девушки взрослеют намного раньше парней. Но, может, это и к лучшему, что у нас не дошло до романа.

— Безусловно! — я крепче сжал ее руку.

Она вскинула на меня глаза. В ее пристальном взоре я прочел испуг и призыв. Склонился к ее руке и начал целовать пальцы по очереди.

Ольга и Сергей к этому времени уже ушли в вагон-ресторан, так что нам некого было стесняться.

— Вы любите детей? — вдруг порывисто спросила Ира.

— Да. А вы?

— Очень. Я бы хотела иметь ребенка от такого человека, как вы, — сказала она и опрометью выскочила из купе.

Я пересел на ее место и прислонился горячим лбом к стеклу. Пролетающие за окном пригорки, опушки, перелески средней полосы России слились для меня в одну линию. Ирина любит меня! Она полюбила меня с первого взгляда! Все во мне пело и ликовало.

Но за что меня любить? Что во мне такого особенного? Оказывается, что-то есть, если такая славная девушка делает такие признания. Да и не она первая.

От волнения не сиделось на месте. Появилась бредовая мысль выпрыгнуть из окна и бежать наперегонки с поездом. То-то Ира будет смеяться. Мне так хотелось совершить что-то невообразимое, чтобы доставить ей радость. Такое чувство я испытывал до этого разве что по отношению к Елене…

Ах, эта Елена! С чего она вдруг вспомнилась мне? Неужели из-за того, что я обнаружил в Ире, общие с нею черты? А что, если я сам, пусть даже непроизвольно, наделил Ирину чертами Елены?

Эта мысль ошеломила меня и я постарался изгнать Елену из памяти. Но, увы, воспоминания неподвластны нашей воле — они появляются, когда их меньше всего ожидаешь, и могут не отпускать уже до самого конца жизни. Тем не менее, мое усилие не прошло даром: возбуждение вызванное словами Иры, несколько улеглось.

В вагон-ресторан, где уже обедали попутчики, я вошел остывшим. Мы встретились с Ирой взглядами и она чуть таинственно улыбнулась. Она явно не хотела, чтобы я афишировал наши отношения.

Сейчас трудно припомнить, о чем мы говорили весь оставшийся день. Кажется, Ира вернулась к теме противоречий между мужчиной и женщиной, но теперь в ее голосе звучали нежность и теплота. Она и впрямь решила, что встретила свою судьбу.

Да, припоминаю ее полушутливые укоры всем мужчинам мира, что они-де не привыкают держать слова, данного женщине.

— Но то, что мужчина иногда нарушает свои обещания, объясняется исключительно его любовью к свободе, —

— В таком случае, почему те же самые мужчины возмущаются неверностью жен? — обвив руками мою шею, вопрошала она. — Бывает, измена мужу — это протест против человека, который не держит слова.

— Ну, извини, — на этот раз возмутился я, сам не заметив, как легко перешел на «ты». — Обещание обещанию рознь. Одни обещают благоденствие для всего человечества, другие — что женятся. Кого бы ты осуждала строже за невыполненное обещание?

— Разумеется, вторую категорию, — без раздумий заявила Ира.

— А я — первую. В этом — суть полового диморфизма. Мужчины мечтают сделать счастливыми как можно большее количество людей. Женщины — сохранить счастье только для себя.

— Это от того, что женщины более практичны.

— Нет, это от того, что мужчины более человеколюбивы.

Полусерьезный разговор доставлял нам обоим удовольствие. Хотелось продлить эти мгновения.

Но на небе уже серебрились звезды. А этой ночью я и Сергей должны были сойти на станции, где нас уже ждали.

— Ирочка, — стараясь по возможности смягчить удар, начал я, — через шесть часов нам с другом надо будет выгружаться.

— Никуда ты не уйдешь, — прильнула Ирина ко мне так крепко, точно меня у нее отнимали. — Можно договориться с проводником, и ты доедешь со мной до Туапсе. А там — восхитительный отдых у моря. Это будет наш медовый месяц.

— Но меня ждут, меня будут встречать. Я не могу нарушить слова.

— Даже ради меня? — в ее зеленых глазах возник испуг.

Как объяснить, что за невыполнение условий контракта меня просто пристрелят?! И начхать будет нанимателю на мои чувства! Изволь отрабатывать полученный задаток, а все остальное прибереги до лучших времен!

— Не могу, — прошептал я.

— Вы все такие!

Мы сидели в нашем купе на нижней полке. Ирина взобралась с ногами на скомканное одеяло и обхватила руками колени. Сергей и Ольга ушли играть в карты с проводником.

— Выйди, мне надо раздеться, — потребовала Ира и расстегнула две пуговицы кофточки.

Я испытывал странное желание ринуться на нее, такую хрупкую и беззащитную, сжать в объятиях и целовать, целовать… Ирина, вероятно, ждала этого от меня, потому что, хотя с губ ее слетали гневные, обидные слова, зеленый огонь любви в глазах не угасал.

И вдруг… Это было почти как галлюцинация: на месте Иры я увидел Елену! (Господи, как давно это было!) Она сидела перед телевизором на диване в точно такой же позе — обхватив руками колени, и в ней, как сейчас в Ире, тоже было что-то от сжатой пружины.

«Ну, зачем ты лжешь себе? — вдруг властно зазвучал во мне голос. — Ведь Ты же не любишь эту девочку. Ты любишь в ней те черты, которые напоминают Елену. Одну Елену ты всегда любил. И одну ее всегда будешь любить».

Внутреннее несогласие с этим голосом было так велико, что я скрежетнул зубами. Очевидно, мои глаза в тот момент были страшными, потому что Ира, вскрикнув, закрыла лицо ладонями.