Чтение онлайн

А как он нашел ее в тайге?

Елена за эти месяцы ни разу, можно сказать, не подумала о Петре. Но это не означало, что она о нем забыла. Потому и не думала, что он, как и Валерка, был постоянно с нею. Если бы она пришла в полное отчаяние и потеряла волю к жизни, он пришел бы — в том уверена! — без зова и поднял бы на свои могучие руки, как тогда в тайге, и понес бы от погибели к спасительному крыльцу. Только потому, что Елена хранила в глубине души эту уверенность, ей удалось расправить плечи и снова благодарно увидеть Божий белый свет.

Елена

Ей было лет шестнадцать. Она привыкла ходить по тайге с ружьем на плече, и это придало ее походке мужскую грузноватость. Шла чуть враскачку, ставя ногу на всю подошву, и сутулилась, потому что приходилось вглядываться в звериные следы и, вообще, запоминать дорогу в любой чащобе по приметам на земле.

— Завтра будет поздно, — сказал однажды Петр, который в то время уже оканчивал Ленинградский университет и был на каникулах.

— Поздно так поздно, — окая, сказала Елена, еще не понимая, о чем речь.

— И говоришь ты безобразно.

— Чего-чего? Все у нас так говорят.

— Как это так? Чаво, чаво… Да? Да тебя в городе обсмеют, как услышат.

— А я в твой город не поеду.

— Поедешь. И будешь учиться.

— Я и так учусь.

— Будешь учиться ходить и говорить. Сегодня же начнем. Погляди, как ты ходишь.

И он прошелся перед нею, загребая руками, опустив плечи и грузно ставя ноги, как матрос на шаткой палубе.

Елене стало обидно: он очень похоже «изобразил» ее.

Петр подошел к ней, положил на плечи большие теплые ладони и нажал пальцами. Елена невольно развела плечи, отчего грудь бесстыже, как ей показалось, выдвинулась вперед, и она вырвалась.

— Что ты от меня хочешь? — ощерилась она волчонком. — Буду я так ходить, как…

— Как кто? — быстро спросил он.

— Ну, эти… актрисы в кино.

— Конкретней, — настаивал он живо. — Мы только что видели «Анну Каренину».

— Светские разные барышни.

— У тебя так не получится.

— Чем же это я хуже их?

— Ты не хуже. Может быть, во сто раз лучше. Это тоже важно — знать, что ты даже лучше. Но они носили другие одежды. Ты такие не наденешь, но и в охотничьих сапогах вечно не будешь щеголять. Будешь носить красивые платья. Но ведь недаром говорится — носить. Не напялить и стоять чучелом, а носить красиво, подчеркивая стиль. Поняла?

— Будешь учить меня ходить? — спросила шепотом Елена.

— Буду, кузина.

— Ды ты что! Узнают в деревне, обсмеют.

— Пусть. Зато потом над тобой никто смеяться не будет.

— Да ладно, Петр. Оставь свою затею. Не буду я цаплей вышагивать.

— Будешь! Но не цаплей.

— Да кто ты такой?!

— Я? Ну, скажем, скульптор. А ты сырая глина, — продолжил он. — И я из тебя вылеплю красавицу, божественное создание.

Он с улыбкой смотрел на нее, а ей стало обидно. Значит, она дурнушка? В зеркало посмотрит — вроде очень даже ничего. А для Петра, выходит, неказистая и ходить не умеет.

— Сам

— Я создам из тебя женщину-идеал.

— А ты меня спросил, хочу ли я? — все больше гневалась Елена. — Ишь, какой начальник! Он лепить будет, будто я не человек! Я сама себе хозяйка!

Тогда она накричала на него, а теперь вспомнила его спокойную улыбку и подумала: «А ведь он и впрямь лепил из меня свой идеал».

Как же так? Да может ли такое быть? Неужели Петр и в самом деле долгие годы создавал из нее женщину, которую сам мог бы любить? Очень похоже, что так оно и было.

Однако — стоп! Он же не дурак. Он же не так глуп, чтобы создавать свой идеал и не думать о взаимности. Ведь Петр никогда не мешал ее решениям. Получалось само собой, что она поступала по его советам, но он их бросал будто случайно и никогда не настаивал.

И в тот раз получилось все так, как он того хотел. Посеял в ней сомнение и отошел. А Елена стала чувствовать, как мешают ей руки, как нелепо машет она ими. Однажды будто бы шутя спросила:

— Что ты там говорил о походке?

Он посмотрел на нее и сказал:

— Веревка есть?

— Ну, веревку-то найду, наверное. А зачем?

— Свяжем твои руки, возьмем на поводок. И ты научишься размахивать ими в меру. Потом займемся плечами.

— Я в лесу буду тренироваться. Хорошо?

— Воля твоя. Как скажешь.

И всегда было так — заронит мысль и будто сам забудет. А она ухватится за эту мысль, потом долго обдумывает, и начинает ей казаться, что сама додумалась. Так вот выбрала профессию учителя.

И что же получается? Он действительно создал ее? Почему же не думал о взаимности? Мало изваять из девчонки женщину, надо — и это главное! — посеять в ее душе любовь к себе. А как же без этого? Как он мог упустить такое важное обстоятельство?

А резонно будет спросить — так ли уж упустил?

«Что ты, подруга, хочешь сказать себе? — поразилась Елена уже ночью, так и не сумев уснуть из-за нахлынувших мыслей и свернувшись по-детски калачиком под одеялом. — Ты же никогда не думала о нем, как о мужчине? Ой ли? Не хитришь? А ну-ка, будь честней».

А чего ей было думать о Петре, если он был рядом? Уезжал учиться — каждую неделю письма писал. Она все о себе рассказывала в своих посланиях, а он отвечал и так толково, словно беседовал. Он с нею был постоянно.

А потом что?

Потом она окончила школу. Петр должен был приехать в деревню. Он уже работал, окончив университет. У них была договоренность, что Елена поедет с ним в Питер и будет там учиться. Об этом знали родители. Все принимали, как должное.

Ей шел семнадцатый год. II однажды она подумала…

Елену бросило в жар, когда она вспомнила, как впервые пришло ей в голову, что не надо ехать с Петром. Чего она испугалась? Чего?

Того ли, что он зовет ее с собой, потому что у него есть определенные намерения? Вдруг предложит жениться — этого испугалась? Да нет, не этого.