Шрифт:
Глава первая
Виконт Линфорд, наслаждавшийся покоем в своей тихой библиотеке, недовольно поморщился, когда дом содрогнулся от решительного грохота дверного молотка. Не отрываясь от бокала с вином, он прищурился. Так колотить в дверь может только один человек — его самая общительная родственница. И если предчувствия его не обманывают, с покоем и тишиной теперь придётся распроститься надолго.
Дверь открылась, и сконфуженный Пеплоу объявил о прибытии леди Барнсдейл. Виконт неохотно покинул любимое кресло и с ленивой грацией прошёл к столику с графинами. Его протянутая рука застыла между мадерой и бургундским.
— Как приятно снова видеть вас, тётя Хенриетта! —
— Не лги, Линфорд! — ответила она с обычной прямотой. — Если бы ты действительно хотел меня видеть, то потрудился бы сообщить о своём приезде в город. Налей-ка мне мадеры.
— Хетти, вы всегда каким-то образом умудряетесь обнаружить моё местонахождение. Зачем же мне утруждать себя? — вежливо возразил виконт, вручая гостье бокал с вином и усаживаясь напротив. — Но сегодня ваша армия шпионов превзошла себя! Я приехал менее трёх часов назад.
Губы тётки дёрнулись.
— Я знаю. Эми Фицпатрик видела твою двуколку на Беркли-сквер, — объяснила леди Барнсдейл и умолкла на минуту, отхлебнув изумительного вина и пристально разглядывая племянника. — Довольно странное время для приезда в Лондон. Сезон уже близится к концу. Что привело тебя сюда? Или мне не следует задавать вопросы?
— Не следует, но не могу припомнить, чтобы вас это когда-либо останавливало.
— Ха! Готова поклясться, что у тебя новая пташка! — Тётка фыркнула совершенно неподобающе для светской дамы. — Я всё знаю, о той парижской шлюхе, с которой ты провёл прошлый год.
Линфорд уставился на воображаемое пятно на стене за спиной леди Барнсдейл, и его мысленному взору предстало очень соблазнительное видение.
— Не отрицаю, она была восхитительна, но любые прелести приедаются, в конце концов.
Его замечание побудило любимую родственницу снова иронически фыркнуть:
— Думаешь, я этого не знаю? Ни одна из них ничего для тебя не значила. Но я удивилась, как легко ты отпустил ту девушку, Линфорд. Она тебя обожала.
— Но любила графа, — возразил виконт. — И если вы воображаете, что в прошлом году я отправился за границу лечить разбитое сердце, то очень сильно ошибаетесь.
— В таком случае с чего вдруг ты сорвался и уехал?
Виконт нахмурился. Тётя, по опыту знавшая, что это значит, решила, что упрямец откажется удовлетворить её любопытство, — но ошиблась.
— Действительно, Ребекка Стэндиш очаровательна. В неё очень легко влюбиться, но я не влюбился. Однако она заставила меня задуматься над моим положением. Невозможно далее оставлять все, как есть. — Его чёрные брови насмешливо изогнулись. — Что я мог предложить ей?…
Леди Барнсдейл задумчиво смотрела на племянника. Таинственное исчезновение жены продолжало мучить его. Он старательно прятал отчаяние и чувство вины под маской притворного безразличия, но уж от тётки он не мог скрыть своей тревоги.
— Доминик, прошло шесть лет, — с редкой для неё кротостью сказала леди Барнсдейл. — Даже если она жива, в чём я лично сомневаюсь, ты ведь не сможешь узнать, что с ней стало после всех этих лет? Ты и раньше делал всё, что в человеческих силах, но тщетно.
— Я знаю, но необходимо попробовать снова. — Виконт задумчиво уставился на содержимое своего бокала. — Если удастся выяснить, что она умерла, я хотя бы смогу перевезти её тело в Линфорд-холл, в семейный склеп. Если же вдруг окажется, что она жива… Ну, пусть сама выбирает. Я, по крайней мере, должен быть уверен, что она ни в чём не нуждается.
— Более вероятно, что она попытается снова стать виконтессой Линфорд! — возразила тётя.
— Тогда почему она до сих пор не вернулась?
— Я не вижу причины. Конечно, если она
не умерла. Но… но, Линфорд, вдруг она жива? Неужели ты готов повесить себе на шею это полоумное существо? Господи, вы наплодите, кучу придурков!Виконт неожиданно расхохотался:
— С чего вы взяли, что я женился на слабоумной? Если все эти годы вы действительно так полагали, то очень сильно ошибались. Дорогая тётя, Рейчел была умной девушкой. Застенчивой, конечно, но только и всего.
Его слова ошеломили женщину, но она быстро пришла в себя.
— Ну, ты не можешь отрицать, что девочка была ненормальной. Конечно, я оставалась с ней всего несколько дней после вашей свадьбы, но она едва ли произнесла полдюжины слов за всё это время. И слонялась по дому с тряпичной куклой… Кукла-в шестнадцать лет! И ты ещё будешь спорить!
Красивые губы виконта предательски дрогнули.
— Я всё же не понимаю, почему вы считаете это странностью. Не могу не признать, что тогда и меня это раздражало. Но только после её исчезновения я стал понимать… стал осознавать, как ужасно было детство бедняжки.
Леди Барнсдейл окинула племянника пытливым взглядом.
— Я вспоминаю, ты говорил, что её отец, был скрягой и затворником. Неужели девочка была так несчастлива?
— Да! — ответил он с необычайной горячностью. — Её жизнь была чудовищна!
Виконт встал и, подойдя к камину, напряжённо уставился в пустой очаг. Леди Барнсдейл нелегко было расстроить, но, вспомнив, что именно её глупое упрямство послужило причиной многолетних мучений племянника, она чуть не разрыдалась.
На её глазах Линфорд вырос и стал очень похож на своего отца, её старшего брата, которого она обожала, несмотря на его прискорбные слабости. Брат потратил состояние на хорошенькую легкомысленную жену, а после её смерти так же баловал сына, потакая всем его капризам. Безусловно, став старше, Доминик должен был осознать ошибки своего воспитания, ему необходимо было научиться самодисциплине и сдержанности, но во всяком случае, он не заслужил тяжкого бремени огромных долгов, оставленных отцом.
Громко вздохнув, леди Барнсдейл откинулась на спинку обитого красным бархатом дивана. Ещё тогда она могла и хотела помочь, но при условии, что племянник готов исправиться. Она отчаянно желала, чтобы он остепенился и женился. Господи, какой же слепой идиоткой, она была!
Да, он женился. Но не на одной из тех утончённых девиц, которые украшали лондонский свет. Нет! Вместо этого он выбрал дочь богатого купца — печальное, невзрачное существо, глупенькое и неотёсанное.
— Если бы не моё упрямство! — Она не сознавала, что заговорила вслух, пока не заметила, что племянник удивлённо смотрит на неё. — Если бы я одолжила тебе деньги в тот день, когда ты пришёл ко мне, я бы избавила тебя от многолетних страданий.
— Нет, тётя Хетти, — ласково улыбнулся Линфорд. — Вы не должны винить себя. Вы правильно сделали, что отказали мне. Если бы вы помогли, я так и остался бы пустоголовым идиотом, каким был в те дни, озабоченным лишь собственными удовольствиями.
Виконт задумчиво отпил вина. Его мысли вернулись на шесть долгих лет назад, в один холодный февральский день…
— Когда я получил письмо от Родерика Уэстона, то принял его, как дар Божий. До того дня я видел своего соседа всего несколько раз. Я поехал к нему и нашёл его тяжелобольным. Он сказал, что оплатит все мои долги, если я женюсь на его дочери. Она сидела рядом, не поднимая головы, не проронив ни слова. — Виконт горько усмехнулся. — Я едва ли разглядел её и всё же не колебался ни секунды. Три недели спустя в той же мрачной спальне нас поженили. По дороге домой, сидя в экипаже с векселем в кармане и с шестнадцатилетней новобрачной рядом, я точно знал, что из этих двух благ для меня важнее.