Возвращение домой
Шрифт:
— Подать на Бирюзовую веранду?
— Конечно.
— Чай? — у Трицитианы отвисла челюсть. — Я не ослышалась? Раньше ты пил лишь то, что горит.
— Ты преувеличиваешь.
На веранде дома гильдии Городских Стрелков, ныне окрашенной в умиротворяющий бирюзовый цвет, Тони Хопкинс накрыл стол на четырех персон. Хозяин дома и трое гостей расположились вокруг стола на изящных стульчиках. В качестве угощения, кроме крепко заваренного чая, присутствовали пряники в хрустальной вазочке.
Аргилай с большой опаской посматривал на белоснежную скатерть, боясь либо испачкать ее рукавами грязной куртки, либо оставить чайное пятно. Как
— Да, Фея, многое изменилось. Очень многое. — вздохнул Марк Макинтош. — Ничто не стоит на месте. Цели в жизни меняются. Раньше нам хотелось быть лихими, опасными. Мы стремились поразить этот мир, изменить его, уничтожить зло. Ну или тем, что мы считали за зло. А теперь…
— А теперь ты сажаешь розовые пионы на том месте, где раньше закапывал врагов. — закончила за него фразу Трицитиана.
— Там они лучше растут. — улыбнулся здоровяк, с трудом удерживая двумя толстыми пальцами, маленькую чашечку из полупрозрачного дорогого фарфора. — Теперь мы повзрослели, обзавелись семьями. Игры закончились, началась реальная жизнь. Быть может даже более сложная, чем прошлая. Ребята, кто поумнее, тоже остепенились. Я закрыл гильдию, Городских Стрелков больше нет.
— Я ожидала чего угодно, но только не этого. — покачала рыжей головой арт-три так и не притронувшись к угощению. — Неужели тебе больше не хочется приключений, опасностей, сражений? Ты больше не хочешь бороться за лучшую жизнь?
— Беготня по крышам плохо сочетается с больными коленями. — басом, словно из бочки, засмеялся Маркграф. — Да и поясницу иногда прихватывает. Нет, не хочется. — более серьезным тоном, продолжил он. — Мне хочется спокойной жизни в родном городе. Хочется спокойствия в доме. Хочется быть со своей семьей. Вот за это и только за это я готов бороться. Ты я смотрю тоже обзавелась семьей. — мужчина кивнул в сторону варварки и юноши.
Лиса с большим интересом слушала разговор. Щеки варварки сильно раздулись, а лицо раскраснелось — девочка упрямо напихивала в рот медовые пряники, и пыталась проглотить их раньше, чем успевала прожевать. Лаи старался не отставать от девочки, здраво рассудив, что халявное угощение на дороге не валяется.
— Это другое. — отмахнулась Трицитиана и задумчиво потёрла лоб. — Я пришла по поводу Искры.
Маркграф враз помрачнел, губы здоровяка сжались в узкую полоску, а глаза нехорошо прищурились.
— Этот год определенно нехороший. — пожаловался он. — В начале болел мой старшенький, потом от болезни умерло двое друзей. Хедшот… Ты ведь помнишь Хедшота? Порезали его в драке. По пьяни порезали. Насмерть. Нет больше Хедшота. Про войну судачат… а теперь вот Искра. Ужасный год, ужасный! Скорее бы закончился. — Марк Макинтош покачал головой и отпил чаю.
— Каждый год слышу фразу, что год плохой. — фыркнула Трицитиана. — А нытье, для такого здорового мужика, как ты, непозволительная роскошь.
Маркграф не ответил. Он молча долил себе чая из фарфорового чайника.
— То есть ты хочешь сказать, — с беспокойством продолжила наемница. — Что ты не имеешь никакого отношения к исчезновению Искры? Думаешь я в это поверю?
Над столом словно сгустились грозовые тучи. Здоровяк со звоном поставил свою чашку на блюдце.
— Как только мне стало известно о пропаже Искры, я тут же поднял на уши всех своих знакомых. Мы за одну ночь обыскали весь Грейсван, проверили все месте,
где она могла находиться. Хопкинс лично, понимаешь, лично допросил всех, с кем Искра общалась за последний месяц. А ты знаешь, как Тони умеет это делать. — он хрустнул костяшками пальцев. — Шоар, Нежный, Мама Кошка, Тип-Топ, Гуннар Ворон, Дэни, Камили — спросили со всех. Но они чисты по этому делу. Мы обыскали их дома, обыскали все притоны, где они бывают. Ничего. Искра словно испарилась. Никто ничего не видел и не слышал.Трицитиана побледнела. Женщина почувствовала, как земля медленно уходит у нее из-под ног. Возможно она бы даже упала, если бы не стул, на котором сидела.
— Ты врешь! — выкрикнула арт-три, всем сердцем желая, чтобы Марк действительно врал. Чтобы ее подруга оказалась здесь — в бывшем доме гильдии Городских Стрелков. Чтобы она просто решила вернуться к своему прежнему возлюбленному. — Пьер сказал, что ты похитил Искру!
— Пьер? — мужчина презрительно выплюнул имя художника, словно оно было мошкой, попавшей ему в рот. — Не произноси имя этого каляки-маляки в моем доме! Я проклинаю тот день, когда принял твой совет нанять этого червяка для того портрета! Этот никудышный человечек не имеет право называться мужчиной. Я много раз говорил Искре, что женщина должна стоять на вершине горы со своими единственным орлом, а не шляться по полям с каким-то бараном. Он клевещет на меня потому, что боится. Но что могут стоить слова такого ничтожества.
— Поклянись здоровьем своих детей, что не имеешь отношения к пропаже Искры. — разлепив пересохшие губа, приказала наемница.
— Я не имею отношения к пропаже Искры. Клянусь здоровьем своих детей. — тихим голосом ответил Маркграф.
Держась за стол арт-три медленно поднялась на ноги. Женщину заметно шатало.
— Мне нужно идти. — сообщила она. — Я должна найти… Нет, я найду подругу. Чего бы мне это не стоило.
Марк Макинтош накрыл ладонь Трицы своей лопатообразной ладонью.
— Если кто-то причинил вред Искорке — он умрет в муках. — пообещал здоровяк таким тоном, что у всех, кто слышал эти слова не осталось никаких сомнений, что Маркграф сдержит свое обещание.
Где-то глубоко под Грейсваном вода встречалась с жидким огнем. Происходил тот самый «пшшш», так точно озвученный Трицей. Образовавшийся пар, стремился вверх по замысловатым трубам, чтобы оказаться в домах счастливчиков и согреть стены из белого камня. Но, несмотря на это чудо технического прогресса в доме Пьера и Искры сегодня было холодно и пусто.
Трепещущий свет от единственной свечи бросал причудливые тени на многочисленные портреты, развешенные по стенам. Нарисованные лица оживали, двигались и пугающе изменялись в тусклом сумрачном свете. Иногда даже казалось, что глаза на картинах внимательно следят за гостями.
Пьер сидел за столом, низко опустив голову и запустив пальцы в свои грязные волосы. Трицитиана стояла, прислонившись к стене и скрестив руки на груди.
— Я сходила к Маркграфу. — произнесла наемница. — Он поклялся, что не похищал твою жену. Я давно знаю Марка, не похоже, что он лукавит.
— Не верь ему! — со злостью выдохнул художник. — Он врет! Все врет, все!
— Я рассмотрю все возможные варианты. — пообещала арт-три. — Постарайся вспомнить что-нибудь еще, что поможет найти Искру. С кем она общалась, о чем говорила. Не происходили ли необычные ситуации в последнее время?
— Нет, — покачала головой Пьер Мольберт. — У нас было все, как обычно. Я рисовал, Искра нянчила дочку.
— Может приходили какие-то письма? Угрозы? Новые знакомые? За домом никто не следил?