Чтение онлайн

Она выдавила улыбку.

– В таком случае нам следует положиться на святость ваших намерений.

– Ха, – произнес граф.

– Святость? Что может заставлять вас думать, что я на это способен? – Джеймс, нахмурившись, посмотрел на ее тарелку. – Вам действительно стоит поесть.

Маргарет подцепила вилкой яйцо.

– Как Святому Франциску, сегодня вам придется отбросить собственный комфорт и дарить утешение нуждающимся.

Стенхоуп моргнул.

– Утешение.

– Это значительное слово, – радостно сказала она.

– Почему мне вдруг кажется, что я попал

в осаду? – Джеймс потянулся за тостом и рассеянно намазал его маслом, каким-то чудом не уронив ни крошки.

Мэгги посмотрела на идеально чистый стол под куском хлеба. Как бы она ни практиковалась, ей так и не удалось овладеть этим утонченным умением в отношении всего, что крошилось. И хотя это было глупо, она всегда стыдилась, когда устраивала беспорядок.

– Хотите мой тост?

– Простите?

– Вы на него таращитесь.

– О нет. Я просто подумала, что нужно спросить вашего повара, нет ли у него лишних буханок.

– Мы собираемся кормить уток? – поинтересовался Джеймс, поднеся вышеозначенный тост к губам. – Парк не имел особенного успеха…

– Нет. Мы собираемся в Ист-Энд, – весело объявила она.

Граф поперхнулся:

– Я… Я не думаю, что это хорошая мысль.

– Вы отправляете меня обратно? – Пауэрз опустил хлеб. – Маргарет, с этим местом у меня связано много воспоминаний…

– Значит, нужно создать новые, – быстро пояснила она. – Которые не будут иметь никакого отношения не только к вашей боли, но и к боли других.

– Понятия не имею, о чем вы говорите.

– Я собираюсь отвести вас в благотворительный приют.

– О господи, – прорычал Пауэрз.

– Нет, только ирландцы.

Стенхоуп положил локти на стол и опустил голову на руки.

– Я буду окружен вашим проклятым веселым народом, так? Это мое наказание?

– Что-то в этом роде, да, и я бы хотела, чтобы ваш отец присоединился.

Граф отодвинулся от стола.

– Я не думаю, что в этом есть необходимость.

– Разве вы не хотите принять участие в выздоровлении сына? – спросила она игриво.

– Я… Я полагал, что вы все это устроите, а потом, когда ему станет лучше…

– Меня тебе предоставят? – виконт повертел вилку. – Как когда я был ребенком, ты мог погладить меня по головке и через десять минут снова отправить в свою комнату, убедившись, что я веду себя как и полагается твоему наследнику.

– Мой дорогой мальчик, я совсем не это имел в виду.

Пауэрз смерил отца взглядом.

– Неужели?

Граф выпятил челюсть.

Несколько мгновений Маргарет была уверена, что старик встанет и выйдет из комнаты, умыв руки от такого отвратительного предложения.

Граф кивнул.

– Если это поможет, сын, тогда, конечно, я к вам присоединюсь.

– Чудесно, – сказала Маргарет, хлопнув в ладоши. День будет интересный: пара английских лордов в Ист-Энде посреди толпы голодных ирландских уличных торговцев.

Маргарет как-то поняла, что теперь ни один из них не уступит и не сдастся, и она сможет увидеть, из чего они сделаны по-настоящему.

Джеймс был чрезвычайно хорошо знаком с Ист-Эндом. Ночным. В дневное

время он в основном пребывал в помещении в бессознательном состоянии, восстанавливаясь после ночных событий.

Тусклый дневной свет поглощенного угольной пылью лондонского неба никак не улучшал эту часть города. На самом деле, окруживший все водянистый свет оставлял крайне тягостный ком в горле. Ночью здесь было грязно, но по крайней мере весело, из окон ночных заведений лилась музыка и дикий гомон, характерный для людей, живущих так, словно через несколько часов они могут умереть.

А в Ист-Энде это вполне могло случиться. Несмотря на собственное финансовое благополучие, Джеймс предпочитал проводить вечера так же, как люди, делающие все, что в их силах, чтобы заработать несколько пенни, обеспечивающих ночную выпивку.

– Почему, бога ради, мы не воспользовались экипажем?

Маргарет взяла его отца под руку.

– Экипаж в здешних местах крайне не рекомендуется. Во-первых, это привлечет к нам еще больше внимания, а во-вторых, он не может маневрировать на переполненных улицах и в узких переулках, куда мы направляемся.

Граф коротко кивнул и прижал затянутую в перчатку руку к носу.

Старик пытается. Джеймс должен это признать. Он сомневался, что его отец за всю свою жизнь когда-либо высовывал нос дальше Друри-Лейн. Максимум на что он отваживался, это посещение Ковент-Гардена.

Это заставило Стенхоупа задуматься. Что бы сказал его отец о некоторых дырах, где ему доводилось валяться в ожидании темноты? Граф был бы в ужасе. Большинство и понятия не имеют, в каких условиях прозябает половина населения величайшего города империи.

– Кроме того, – добавила Маргарет, – когда вы идете по улицам, то можете по-настоящему увидеть окружающие страдания. Никаких зеркальных окон и роскошного бархата, чтобы скрыть все это.

– И это хорошо? – осведомился граф, осматриваясь.

– Ну это как сказать, – вмешался Джеймс. – Если вы желаете знать реалии этого мира и хотите изменить его к лучшему, то лучше видеть, что происходит вокруг.

Маргарет просияла.

– Разве это не факт?

От ее похвалы Пауэрзу захотелось гордиться, как школьнику. Однако он нахмурился, не желая, чтобы ирландка думала, будто ее мнение для него что-то значит.

– Ничего нельзя по-настоящему изменить. Страдания существуют со времен сотворения мира.

Сияние, от которого так засветилась бледная кожа Мэгги, погасло.

– Вы, конечно, правы.

– Неужели? – поддразнил он. – Как такое возможно?

Она фыркнула.

– Не позволяйте этому вскружить вашу самодовольную голову.

– Ни за что. Моя голова и так едва держится.

Маргарет закатила глаза, но он успел заметить, как ее губы слегка изогнулись.

– Я удивлен, что вы со мной согласились, Мэгги, – сказал он. – Вы кажетесь мне идеалисткой.

Она покачала головой, мягкие кудри коснулись лица под угольно-серой шляпкой.

– Я реалистка. Потребуются поколения, чтобы что-нибудь изменить. Но если нам удастся хоть на мгновение помочь хотя бы одному человеку и не думать только о себе, я считаю, такой день прожит не зря.