Чтение онлайн

— Как же вы расплатитесь теперь с Виолеттой, которая, по вашим словам, является безупречным ангелом?

— Я проведу несколько ужасных минут неловкости и угрызений совести и буду чувствовать себя моральным Синей Бородой. Безнаказанно я не уйду.

— А она? Ей это не поможет.

— Она слезами заплатит за то, что была достаточно слаба, чтобы полюбить меня, будет испытывать утешение мученичества — и скоро позабудет меня.

— Но не думаете ли вы, что, злоупотребляя этими вещами, навлекаешь на себя несчастье? Я думаю сейчас о Сюзетте, мне причиняет сейчас неприятности не какое-либо действие, которое она позволила себе по отношению ко мне, а можно сказать, ее тень, отбрасываемая судьбой.

— Это тоже часть цены, мой мальчик. Вы не можете украсть что бы то

ни было или преступить законы человеческие, моральные или духовные, без того, чтобы вам не надо было заплатить за них, так что нечего брыкаться перед тем или скулить после. Надо как можно раньше в жизни научиться разбираться в том, что действительно стоит этого и что вы действительно желаете прежде, чем ставить себе какие-нибудь ограничения.

— Это правда.

— Теперь давайте проанализируем ваши выгоды и убытки в деле с Сюзеттой. Давайте рассмотрим сперва выгоды. В течение нескольких месяцев боли и усталости, у вас была милая маленькая подружка, которая помогла вам пережить трудные минуты. Вы не злоупотребляли ее временем. Быть другом героев войны — это ее профессия, и вы платили ей высокую цену в твердой валюте. Вы ничем ей не обязаны. Но закон решил, что мужчина не должен иметь незаконных связей, и сила этого течения или уверенности, что бы это ни было, заставляет вас заплатить какую-то цену за то, что вы нарушили этот закон. Примите и пройдите через это, а если цена была слишком высока, обещайте себе не делать больше подобных долгов. Все неприятности произошли потому, что вы не заглядывали вперед, мой мальчик. Когда я был совсем юнцом и только что вступил в батальон с Бобби Бультилем, братом Хартльфорда, произошел случай, который может иллюстрировать то, что я хочу сказать. Он сплутовал, играя в карты. Он был кузеном моей матери, так что вся семья ужасно чувствительно отнеслась к скандалу. Конечно, его сейчас же вышибли и он был окончательно кончен, а лэди Гильда Маршал немедленно же убежала с ним, бросив мужа. Она обожала этого, обладавшего бесконечным очарованием, парня. Ну вот, этого то и не стоило делать. Слишком трудно загладить даже подозрение в шулерстве. Вы видите, что он был просто безумцем. Рискуйте, но никогда не в том случае, если весы стоят под углом в сорок пять градусов.

После этого, кончив сигару, Джордж поднялся в наилучшем настроении.

— Можете поверить мне, Николай — это звучит старомодно — но поступать, как джентльмэн и быть всегда готовым заплатить по своим обязательствам, это лучшее жизненное правило! Ата-ата, милый мальчик. Я скоро загляну к вам! — и он ушел.

Конечно, на его рассуждения нечего было возразить. Значит, мне лучше примириться с тенью Сюзетты, падающей на мои отношения с Алатеей, и постараться достигнуть цели, несмотря на нее. А какова моя цель?

Само собой, не провести остаток своей жизни в качестве мужа Алатеи только по имени, голодным, тоскующим и несчастным, но добившись некоторой дружбы с ее стороны, преодолеть ее предрассудки, победить ее отвращение и заставить ее любить меня. Но, чтобы иметь возможность сделать все это, для меня абсолютно необходимо все время находиться рядом с нею. Так что моя мысль о женитьбе не так уж неразумна.

А если она когда-либо согласится на это, на любых условиях, если только они не будут требовать раздельного жительства, я поверю, что половина битвы уже выиграна и буду чувствовать себя бодрее. Какую пользу приносят здравые рассуждения, даже, если они так резки и грубы, как у Джорджа.

Алатея (Harriet Hammond) и Сюзетта (Ren'ee Ador'ee). Сцена из фильма "Man and Maid".

Сегодня вечером, одевая меня к обеду, Буртон сообщил мне некоторые сведения. Он узнал теперь от Пьера как вела себя Сюзетта, когда ворвалась к Алатее. Она вошла в комнату — пролетев мимо Пьера без того даже, чтобы спросить его позволения, а он, со своей деревянной ногой, не так прыток, как

раньше. Она подошла к письменному столу и спросила мой адрес. «Деловой вопрос, который должен быть улажен немедленно», заявила она. Стоявший в дверях Пьер слышал все это.

— Он сказал, что мамзель была так надушена и расфранчена, что мисс Шарп должна была понять кто она такая, — прибавил Буртон.

Алатея ответила с достоинством, что не получила распоряжения давать кому-либо адрес, но что письма будут пересланы.

Она обращала не больше внимания на мамзель, чем если бы та была стулом, — сказал ему Пьер, который, благодаря своим собственным неприятностям с женщинами, приготовился присутствовать при столкновении. Сюзетта пришла в замешательство и, немного выйдя из себя, сказала Алатее, что надеется, что та так же хорошо воспользуется положением, как пользовалась она сама. Алатея продолжала писать, как будто и не слышала этого, а затем очень вежливо сказала ей по-французски, что, если та будет так добра, и оставит какие-либо письма, она позаботится, чтобы они ушли еще сегодня, а затем прибавила:

— Больше я вас не задерживаю.

Сюзетта рассвирепела и, топая ногой, сказала, что она мадемуазель ла Блонд, и имеет больше права быть здесь, чем Алатея.

Тут вмешался Пьер и, схватив Сюзетту за руку, вытащил ее из комнаты.

Я горел от стыда и гнева. Чтобы существо, которое я уважаю больше всего на свете подверглось бы подобной сцене… Буртон тоже был в ужасе…

Я испытывал ужаснейшее чувство неловкости, самый факт того, что я услышал обо всем этом через прислугу был достаточно отвратителен без того, чтобы и события были настолько унизительны.

Что должна думать обо мне Алатея! А я не могу даже упомянуть об этом. Как поразительно было ее достоинство, ведь она не позволила и лишней тени презрения проскользнуть в свои манеры.

Как теперь у меня хватит храбрости предложить ей выйти за меня замуж? Я собираюсь сделать это завтра, когда она придет.

Запишу события последних дней без комментариев.

Когда пришла Алатея, я вышел в гостиную. Она работала за своим столом, в маленьком салоне. Я заглянул туда и спросил не придет ли она поговорить со мной, а затем сел в кресло. Она послушно вошла с блоком в руке, готовая начать работу.

— Садитесь пожалуйста. — сказал я, указав ей на стул, стоящий прямо против меня и света так, что ни единая тень в выражении ее лица не могла быть потеряна для меня. (Я стал теперь настоящим экспертом в разглядывании выражений рта. Мне приходилось так подробно изучать ее рот.)

Я чувствовал себя менее нервным, чем всегда, когда я с нею. Мне показалось, что в ее манерах была еле заметная настороженность.

— Я хочу сказать нечто, что очень сильно удивит вас, мисс Шарп, — начал я.

Она немного подняла голову.

— Я объясню вам в чем дело совершенно открыто. Как вы знаете, я богат и все еще ужасен с виду, я одинок и хочу иметь компаньонку, которая могла бы играть мне на рояле, помогать мне писать книги и путешествовать со мной. Я не могу иметь ничего из этих несложных вещей из-за скандала, который поднимут люди, так что мне остается только один выход, а именно — брачная церемония. Мисс Шарп, на каких условиях вы согласились бы выйти за меня замуж?

Ее положение стало напряженным, лицо не покрылось краской, а наоборот, побледнело. Минуту она хранила полное молчание. Я испытывал то же самое ощущение, что когда-то, перед тем, как перебраться через край окопа — род странного возбуждения и любопытства, останусь цел или нет.

Так как она не отвечала, я продолжал.

— Я не рассчитываю ни на что с вашей стороны, кроме вашего общества — в некоторой мере. Нет и речи о том, чтобы вы жили со мной, как моя жена, и я обещаю сдерживать даже ту сторону, которую вы как-то видели, о чем я очень сожалею. Я положу на ваше имя крупную сумму и дам вашей семье все, что вы пожелаете, вам я надоедать не буду, вы будете совершенно свободны — я хотел бы только, чтобы вы интересовались моей работой и играли бы мне… даже, если вы и не будете разговаривать со мной.