Возрождение
Шрифт:
Мэлоун? Я?
Урок не закончится еще минут двадцать. Пять должна попытаться разоружить мою бомбу следующей.
– Сейчас. Мы поработаем над твоей завтра, — голос не кажется радостным. Бондарь ненавидит перебои на уроках, убежденный, что его предмет требует большей концентрации, чем все остальное, что мы делаем.
Конечно, все наши инструкторы так думают, и это довольно раздражающе.
Я сохраняю нейтральное выражение лица, пока выхожу из комнаты, но желудок тут же связывает себя в узлы. Один ободряюще пожимает мою руку, и я посылаю ему улыбку, которая должна была скрыть мое нервозное состояние. Но невозможно что-либо скрыть от Первого. Нет сомнений, что именно поэтому он пытался успокоить меня.
Это
По крайней мере, у меня есть достаточно времени, чтобы прийти в себя, пока я направляюсь в сторону его офиса. Лагерь, который, все считают комплексом «Красная Зона», расположен как колесо с главным административным зданием в центре. На севере, прямо через дорогу от здания академии, находятся лаборатории. На западе находятся отделы хранения. А на востоке - жилые помещения и тренировочные поля. Весь периметр - это безопасность сверх безопасности. Даже я не знаю, половину систем, и даже я - при всей моей подготовке - убеждена, что попытка прорваться внутрь или наружу - самоубийство.
Сейчас приятный летний день, так что я выхожу на улицу на свежий воздух. Весь лагерь — связанный тоннель. На самом деле, многие здания, в том числе все лаборатории, существуют только под землей. Это удобно зимой, но в остальное время года мне не хватает солнца. А еще если пройти мимо блеклых зданий, колючей проволоки и вооруженной охраны, появляется красивейшая территория. На юге видны горы. Мы в окружении лесов, холмов и скалистых гор.
Офис Мэлоуна находится в центре самого здания, единственного здания со вторым этажом. Я никогда не была там. Мэлоун руководит всем лагерем, поэтому не часто контактирует с нами напрямую. Иногда он наблюдает за нашими уроками и еще заседает на наших ежегодных обзорах достигнутого прогресса с Фитцпатрик, но он никогда много не говорит. Он много раз приходит и уходит, иногда отправляется с вертолетной площадки на верхней части здания, но в остальных случаях в своей бронированной черной машине через центральные ворота.
Возле первого здания я настраиваюсь. Логически, я понимаю, что не сделала ничего плохого, но предательский шепот Три и Девять эхом отдается в моей голове. Я надеюсь, что то, зачем меня вызвали, не имеет ничего общего с ними.
Сжав челюсть, я провожу пальцем по замку и вхожу в здание. Воздух из кондиционера обдувает, в то время как я шагаю внутрь, и меня бросает в дрожь. Я сняла куртку ранее, но сейчас снова готова ее надеть.
В прихожей пусто, за исключением двух человек. Один из этих людей - охранник, и он игнорирует меня. Я использовала печать, чтобы попасть внутрь, и он увидел это на одном из своих мониторов. Следовательно, он не заинтересован во мне.
Другой человек - помощник Мэлоуна. Я никогда с ней не разговаривала, но видела, как она сопровождает его в поездках. У нее лицо, как у фарфоровой куклы, красивая, но с ней так же трудно, как выровнять локон. Я также знаю, что она не так уж плоха в деле, ведь видела, как она практикуется внутри помещения.
Сейчас она оценивает меня со смешанным выражением презрения и чего-то еще. Возможно страха.
– Он ждет тебя.
Она вводит комбинацию на клавиатуре слева и лифт открывается. С нарастающим любопытством, я распутываю свои волосы, пока лифт поднимает меня вверх на один пролет. Когда он останавливается, двери на противоположной стороне открываются, и я оказываюсь в коридоре, который потрясает меня почти так же сильно, как то, что меня вызвали.
Все, что есть в лагере - утилитарное, но не это место. Скульптуры из стекла и каменная дорожка в коридоре. Стены расписаны фресками, а свет устроен так, чтобы светить на интересующие секции. Заинтригованная, я замедляю шаги, чтобы ощутить этот редкий проблеск теплоты и человечества. Камера следует за мной вниз по покрытому камнем полу. Как только я прошла полпути, слева от меня открываются двери.
Мэлоун встает из-за стола, улыбаясь. С морщинками
вокруг его глаз, улыбка кажется почти настоящей.— ГИ-1 Семь, пожалуйста, присаживайся. Чаю?
Внутренняя часть офиса Мэлоуна отражает зал. Она яркая и современная, с веселым абстрактным искусством. Электрический чайник щелкает, пока он подходит к буфету. Мужчина перебирает различные банки с чаем, находящиеся около чайника.
– Нет, спасибо.
– Тогда воды?
Я киваю, потому что это кажется вежливым, и он наливает мне стакан из серебряного кувшина. Все это дело становится более странным с каждой секундой.
– Ты, несомненно, удивлена, почему я позвал тебя сюда, - Мэлоун возвращается к своему столу с чашкой и стаканом воды в руке.
– Ты можешь не осознавать этого, ведь наши пути не часто пересекаются, но я внимательно слежу за всеми нашими детьми. Ты показываешь заметный прогресс. ГИ-1 Один, в частности, высоко оценивает твой потенциал.
Внутренне, я ощетиниваюсь за то, что меня считают ребенком. Мэлоун всегда так называл нас, и, когда я была ребенком, это не сильно беспокоило меня. Хотя, я больше не ребенок, как и остальной мой отряд, и надоело, что со мной так обращаются. Надоело торчать в лагере и отрицать миссии, для которых мы тренировались всю нашу жизнь.
Однако, я не могу упустить любую из этих возможностей, так что делаю глоток воды, благодарная судьбе за то, что мне есть что подержать в данный момент.
– Честно говоря, - продолжает Мэлоун, - я следил за тобой некоторое время. Я знаю, что никто из вас биологически больше не ребенок, но я всегда буду думать о каждом из вас, о всех ГИ, как о своих детях. Это то, что делают родители. Вы все особенные, и у всех вас есть особые преимущества. Но некоторые показывают нечто большее - преданность и лояльность, что заставляет меня гордиться. Вот почему я особенно рад, что у меня есть миссия, которая подходит для тебя.
– Миссия?
– я так удивлена, что слова выскальзывают прежде чем мне дают слово.
– Очень важная миссия. Тебе интересно, почему именно ты, а не Один?
Это именно то, что мне интересно. Это, и двадцать других вещей, начиная с того, почему прошло так чертовски много времени, прежде чем этот день настал.
Мэлоун смыкает пальцами свою чашку.
– Как ты знаешь, у каждого из вас есть уникальные черты, которые лучше подойдут для различного вида заданий. Иногда эти черты характера будут неуместны. Но не в этот раз. Я объясню тебе все подробнее позже, но думаю, что ты и так разберешься сама.
Он разворачивает планшет и пододвигает его ко мне. Тот светится фиолетовым по краям, пока загружается, затем папка с одним файлом появляется на чистом экране. Меня учили ждать инструкций, поэтому я и не задаю вопросов, хотя мне бы хотелось, чтобы Мэлоун поторопился. Меня распирает от вопросов, и я уже прикусываю язык, чтобы промолчать.
– Готова?
– спрашивает он.
Планшет скорее всего подключен к компьютеру Мэлоуна, потому что он нажимает пару клавиш, и женский образ предстает передо мной. У нее каштановые волосы и карие глаза, бледное узкое лицо, непримечательное во всех смыслах. Я никогда не видела ее раньше.
– Ее звали Сара Фишер, - говорит Мэлоун.
– Этому фото двадцать два года. Она была био-инженером, которая изучала реакцию организма на травмы и вложила свой немалый талант его применения для неправильных людей. Мы подозреваем, что по незнанию, ее исследование частично финансировалось в рамках известной террористической организации.
Мэлоун нажимает другую клавишу, и появляется новое фото Сары Фишер. На этом, она явно беременна.
– На седьмом месяце беременности Фишер исчезла. Мы не знаем, почему, но подозреваю, она поняла, что ее исследование было успешным и не хотела, чтобы спонсоры заполучили его. Она уничтожила все свои лабораторные записи и проделала очень тщательную работу. К сожалению для нее, она не так постаралась замести следы. И была убита пять месяцев спустя. Ее ребенок считался тоже погибшим. Есть вопросы?