Шрифт:
Записи двух несчастных детей великого в своём ужасе Рафаила Берлингейма.
«Пусть хоть здесь, на этих страницах будет выложена правда. Бумага поверит в неё охотнее, чем люди. Я хочу записать свою ненависть к чудовищу, которое к несчастью, приходится мне отцом. Хочу выплеснуть всю ненависть, ведь я устала чувствовать её, она разъедает меня, подобно желчи. И не могу не писать о том, кого ненавижу, ведь что бы я не говорила о чудовище другим, мне никто не верит. Или же не разделяет ненависть мою, не открывает глаза на ужасы перед собой. И спасаются они от стыда и ненависти словами о семье и прощении. О том, на что они не способны. Мне же противно даже слова эти говорить в одном предложении с его именем. Я успела убедиться в силе презрения, оно легко и быстро опрокидывает тебя на уровень с тем, кого ненавидишь.
К сожалению этого мира, чудовище, о котором я пишу, ещё живо.»
«Я Сэмюель Берлингейм и надеюсь, бумага стерпит моё нескончаемое чувство вины и страх. Надеюсь, бумага сможет то, чего не могу я. Облегчит написанные чувства и вспоминания. Шрамы на моём теле она не исцелит, они так стары и напоминают мне о том, что я сам забыл. Они не следы моих воспоминаний, а деяний и ошибок. Как борозды, они глубоки, как магическое пламя сжигают они изнутри и как в клетку со зверем, бросают меня на съедение страху. Вина моя огромна, ошибки неисправимы и никогда не забудутся и буду отплачивать я до самой смерти.
Именно из-за меня умер единственный человек, который был способен остановить чудовище и потому я… Виноват перед ним и искупить эту вину никогда не смогу.»
«Он не чувствует вины за отобранные мечты, старания, страдания и жизни! Он словно не знает, что это такое и что безумие для меня, наслаждается содеянным и наслаждение его приносит ещё больше вреда! Не чувства и не страх толкали его на убийства и на разрушения, а натура! Чудовищная, по-настоящему чудовищная натура!»
«Я был виноват с момента своего рождения. Оно отобрало жизнь у моей матери, у святого человека, ведь она была единственной, к кому отец мой испытывал любовь. Уже давно не тешусь надеждой, что возможно в нём есть долька любви и ко мне, ко всем нам… За собственное рождение и смерть матери я отплачивал и в детстве. Мои шрамы-следы платы. Не каждый удар отца, не каждое избиение и его слова, травившие моё сознание, остались следом на теле. Нет, самое худшее осталось в памяти, к моему ужасу.»
«Он заставлял страдать не только меня, но из всей этой семьи лишь я его ненавидела и видел бог сколько раз удивлялась я этому! Из всех он выбрал меня и брата, принося нам муки с момента рождения! И разве после этого кто-то посмеет сказать, что ненависть моя беспочвенна?! А наш самый старший… Он наслаждается глупой гордостью отца за него, хотя гордость эта заработана чужой кровью! О старший, разве ты не чувствовал ответственности, братской, чёрт возьми! Разве иллюзия отеческой любви, которой никогда не было, затмила все остальные чувства? Даже совесть?..»
«Я урод в своей семье. Сколько бы не старался, отец не испытал гордость за меня… Я его сын, но он до сих пор считает меня мерзостью, забравшей его ангела… Будто бы сам не терзаюсь от смерти матери, невероятного ангела, которого я никогда не видел в лицо. Не получил её любви и заботы.
Едва старший брат научил меня немногому о магии, и отец послал меня на убийство. Да, я пошёл, надеясь очиститься в глазах отца или хотя бы больше никогда не увидеть, как он заносит кулаки надо мной… Я был ребёнком и сейчас понимаю, что это никого не волновало. Убивал я и после. Убивал долго, с теми людьми губя и своё сердце. Столькое сотворил, гоняясь за отцом и его признанием… Но ничего не получил. А после разделил злодеяния отца из-за страха. Даже выросший и возмужавший, я боялся получить удары. Никогда не забуду, как от них в детстве ломались мои руки и ноги… Злодеяния стали страшнее. Мы начали разрушать с отцом Школы. Как же он был счастлив в те моменты… Накапливая силу для урагана, отец без остановки смеялся, не упускал ни единого момента, когда его ураган разносил очередную Школу в щепки. А после уходил и оставлял нас с братом искать рукописи, ему нужные. По большей части их мы тоже уничтожали.»
«Я знаю о тех Школах. О бедных людях и детях их. К детям чудовище было особенно жестоким. Лишало их дома, родителей, бывало и самой жизни… А после шло к женщинам, чьи глаза видели лишь его богатство и делало своих детей. Они никогда бы не узнали-каково это, перенести то потрясение, которым их отец награждал чужих бедных детей. Почему я родилась его ребёнком?!»
«Сколько веков ушло на бедные Школы… За это время отец подарил нам сестёр. Я заботился о них, пока их матери тратили деньги отца… Но не мне их судить. Я старался всеми силами дать им то, что не получил сам, заботиться так, как
бы хотел, чтобы заботились обо мне. Ещё расстраивало то, что отец относился и к ним, так же как ко мне с братом. Но я благодарил небеса просто за то, что он никогда их не избивал. Думаю, не пережил бы вида их слёз… К сожалению, пока сёстры росли, мы продолжали уничтожать Магическое общество, Школы и чужие жизни… Я знал. Знал, что отец делает это из страха. Такой человек, как он и страх несовместимы, но… Это оказалось возможным.»«Он убивал их просто потому что боялся! Старший был единственным, кому он это сказал, но старший рассказал мне. Отец, то есть чудовище, просто боялось! Родившийся в богатой семье, ему не понравилось, что кто-то способен сравниться с ним по силе! Он никогда ни в чём не нуждался, ставил себя выше всех живых существ, а потом, вместе с раскрытием своих магических сил узнал, что оказывается есть такие же сильные, как он! Обладающие такой же магией. И чудовище просто испугалось, что другие решат воспользоваться своей магией и убить его. Это бы сделала я, будто у меня магия тех других сословий…
И чудовище начало крушить чужие старания, убивать тех, кто имел ту же силу, что и он… Чудовище впутало в это и собственных сыновей, их руками творя ужасы.»
«К двадцатому веку мечта отца сбылась и мы больше не сеяли хаос и разрушения. Как же я был рад, что мы прекратили убивать. Отец больше не называл нам имён бедных жертв и адреса Школ… Я начал проводить больше времени с сёстрами, а старший брат заинтересовался бизнесом… Но отец не успокоился. За всё то время он помешался много на чём: на Школах, на своей уникальной сущности, на силе (мы убивали больше по части из-за его страха и желания быть самым могущественным на земле и среди Одарённых, и среди обычных людей); на скандинавских и ангельских рунах, на слиянии магии, на богах смерти. Отец считает, что они обожают его, ведь он разносит смерть людям и из-за этого (что показалось мне странным), начал считать и самого себя богом… Он преклоняется богам смерти и считает себя одним из них…
Но больше всего и всё время отец был помешан на нашей матери… На его единственной жене Талите. Он всегда называл её ангелом.»
«Я знаю о Талите. И не верю, что она смогла бы остановить чудовище. В каком-то смысле я рада, что она умерла на родах Сэма. Думаю, она не пережила бы всё то, что натворил её муж. Его родителям тоже повезло умереть до всего этого террора. Старший был знаком с ними ещё в раннем детстве и помнит, что они были слабы здоровьем. Возможно после на небесах они приходили в ужас, наблюдая за деяниями их сына.»
«От счастья, что все Школы разрушены и не осталось никого, кто мог бы угрожать ему, мой отец поймал и изнасиловал женщину поздно ночью, когда возвращался домой… Это случилось в 1945 году. Бедная женщина родила дочь и отец, узнав об этом, забрал её. Как ни странно, больше всего папа был добр именно к младшей… Но она хотела к матери и её страх перед страшным отцом перерос ненависть…»
«Я никогда не забуду то, что он сделал с мамой. И он обязательно заплатит за это. Почему он просто не оставил меня с ней? Зачем забрал и окружил няньками, притворялся хорошим человеком передо мной? Я боялась его, но мои подозрения росли. Я попросила старшего забрать меня, мне тогда было лет четырнадцать вроде. Старший мне всё рассказал. Он не знал, что чудовище намеренно всё от меня скрыло и удивился. Я узнала о Талите, Школах, магии… Об убийствах. И страх заменился ненавистью. Из дома старшего я пыталась дозвониться до матери, чтобы она тайком забрала меня, но сказали, что она уже лет восемь как умерла… Повесилась после ухода какого-то лысого мужчины… После этого отец пытался забрать меня, но я ему всё выговорила и послала. Братья сняли мне квартиру, и я зажила одна. Наконец могла вздохнуть спокойно, хотя чудовище продолжило напоминать о себе. Как бы сильно не хотела написать конец его истории, она ещё не закончилась, да и сам конец маловероятен.»
«После того случая папа купил большую территорию земли с большим домом. Заперся там, начал нанимать на работу тех, кого убивал раньше… И проводил какие-то эксперименты. Я частично участвовал в них по его приказу и отец пытался сотворить что-то с помощью магии. Делал самые разные оружия, что-то делал и с животными, пытался понять, течёт ли магия по венам вместе с кровью. Ему было всё равно что она не материальна. Я рад, что отец быстро отстранил меня от этих экспериментов. Не смог бы заниматься ещё и таким. И так по ночам сняться убитые от моей руки люди…»