Возлюбленный мой
Шрифт:
Что было хорошей чертой для наемного убийцы.
– Джон...
Он повернул голову, и когда их взгляды встретились в отражении свинцового стекла, в его глазах горело сожаление.
Он ждал, пока она заговорит, и ей стоило бы сказать ему, что будет лучше, если она сейчас же уйдет. Она должна была бросить еще одно вялое, тупое извинение, а затем дематериализоваться из комнаты... и его жизни.
Но все что она смогла, это лишь прошептать его имя.
Он повернулся к ней лицом и сказал одними губами: «Мне очень жаль. Иди. Все нормально. Иди».
Но она не смогла двинуться с места. А потом открыла рот. Когда она поняла, что в задней части горла образовался
Черт возьми, она что, на самом деле собиралась это сделать?
– Джон... Я... Я... Меня...
Переместив взгляд, она посмотрела на свое отражение. Ее острые скулы и смертельная бледность были результатом чего-то гораздо большего, чем нехватка сна и питания.
Внезапно вспыхнув от гнева, она выпалила: – Лэш не был импотентом, ясно? Он не был... импотентом…
Температура в помещении упала так быстро и так низко, что ее дыхание превратилось в облачко пара.
И то, что она увидела в зеркале, заставило ее развернуться и сделать шаг назад, подальше от Джона: его синие глаза светились каким-то адским огнем, верхняя губа поднялась вверх, обнажая клыки, настолько острые и длинные, что напоминали кинжалы.
Предметы по всей комнате начали вибрировать: прикроватные лампы, одежда на вешалках, зеркало на стене. Коллективное дребезжание переросло в глухой рев, и ей пришлось прижаться к бюро, в противном случае она просто упала бы.
Воздух стал живым. Заряженным. Наэлектризованным.
Опасным.
А Джон был центром этой бушующей энергии, его ладони сжались в кулаки так крепко, что дрожали предплечья, бедра напряглись, когда он принял боевую стойку.
Рот широко распахнулся, голова наклонилась вперед... и он испустил боевой крик…
Звук взорвался вокруг нее, столь громкий, что ей пришлось прикрыть уши руками, и она почувствовала, как мощная волна воздуха ударила в лицо.
В какой-то момент она подумала, что он обрел голос, но не голосовые связки издавали сейчас этот рев.
Стеклянные двери за его спиной повылетали, разбиваясь на тысячи осколков, что рассыпались и подпрыгивали на полу, ловя и отражая свет, словно капли дождя.
Словно слезы.
Глава 40
Блэй понятия не имел, что сейчас протягивал ему Сэкстон.
А, ну да, это была сигара, и довольно дорогая, правда ее название совершенно не отложилось в голове.
– Думаю, тебе понравится, – сказал мужчина, откидываясь в кожаное кресло и прикуривая. – Она мягкая. Крепкая, но мягкая.
Блэй щелкнул своим Монбланом, наклонился вперед и глубоко вдохнул. Когда дым проник в легкие, он почувствовал на себе взгляд Сэкстона.
Снова.
Он все еще не мог привыкнуть к вниманию, поэтому решил просто осмотреться: сводчатый темно-зеленый потолок, глянцевые черные стены, кожаные кресла темно-красного цвета и кабинки. Множество человеческих мужчин с пепельницами под локтями.
Короче говоря, не на что отвлечься от глаз Сэкстона, от его голоса, его одеколона…
– Расскажи мне, – произнес мужчина, выдыхая идеальное облачко голубоватого цвета, которое на мгновение затмило черты его лица. – Ты выбрал полоску до моего звонка или после?
– До.
– Я знал, что у тебя есть вкус.
– Правда?
– Да. – Сэкстон посмотрел на него через разделявший их столик из красного дерева. – Иначе я не пригласил бы тебя на ужин.
Ужин у Сала был... милым, на самом деле. Они ели на кухне за отдельным столиком, и айЭм подготовил для них специальное меню из закусок и пасты, кофе с молоком и тирамису на десерт. Белое вино для первого блюда,
и красное со вторым.В разговоре они придерживались нейтральных, но интересных тем – и в конечном счете, ни о чем. Невысказанный вопрос между-ними-что-то-есть-или-все-таки-нет был реальной движущей силой каждого слова и взгляда, каждого жеста.
Так... это было свидание, подумал Блэй. Своего рода переговоры с подтекстом, прикрываемые болтовней о прочитанных книгах и любимой музыке.
Куин, конечно же, сразу бы перешел к сексу. У парня не хватало терпения на такого рода тонкости. К тому же он не любил читать, и музыка в его наушниках была такой тяжелятиной, что ее мог выдержать лишь сумасшедший или глухой на оба уха человек.
К ним подошел официант, одетый во все черное. – Я могу предложить вам что-нибудь выпить, молодые люди?
Сэкстон катал сигару между указательным и большим пальцем. – Два бокала Croft Vintage [75] 1945 года, пожалуйста.
– Прекрасный выбор.
Взгляд Сэкстона снова обратился к Блэю. – Я знаю.
Блэй посмотрел в окно, возле которого они сидели, размышляя, прекратит ли он когда-нибудь краснеть. – Дождь идет.
– Идет.
Боже, этот голос. Слова, что произносил Сэкстон, были мягкими и вкусными, как сигара, которую он курил.
Блэй переставил ноги, затем закинул одну на другую.
75
Марка дорогого крепленого вина.
Он усиленно копался в голове, пытаясь придумать, чем заполнить образовавшуюся паузу, и ему казалось, что банальный комментарий о погоде прозвучал не особо вдохновляюще. Дело в том, что свидание уже близилось к своему завершению, и к этому времени он узнал, что они оба оплакивали потерю Доминик Данн [76] и были поклонниками Майлза Дэвиса [77] , но он понятия не имел, что делать, когда дело доходило до заключительного акта в виде прощания.
76
Доминик Данн (англ. Dominique Dunne; 23 ноября 1959 — 4 ноября 1982) — американская актриса, известная своей ролью в фильме ужасов «Полтергейст» (1982). Вскоре после выхода картины на экраны актриса была задушена своим ревнивым бойфрендом, шеф-поваром ресторана «Ma Maison», возле её дома в Голливуде. В состоянии комы её доставили в больницу, где она умерла пять дней спустя.
77
Майлс Дью́и Дейвис (Майлз Дэвис / Дэйвис; англ. Miles Dewey Davis III; 26 мая 1926, Олтон — 28 сентября 1991, Санта-Моника) — американский джазовый трубач и бэнд-лидер, оказавший значительное влияние на развитие музыки XX века. Дейвис стоял у истоков множества стилей и направлений в джазе, таких как модальный джаз (modal jazz), прохладный джаз (cool jazz) и фьюжн (fusion).
«Созвонимся и повторим?» или что-то более сложное, пошлое и приятное в стиле «На самом деле, я бы с удовольствием зашел к тебе на чашечку кофе»?
Но совесть вынудила его добавить: «хотя я никогда раньше не делал этого с мужчиной, и никто в плане секса не сможет заменить Куина».
– Когда в последний раз ты был на свидании, Блэйлок?
– Я... – Блэй глубоко затянулся сигарой. – Это было давно.
– И чем ты был так занят? Одна работа и полное отсутствие развлечений?
– Что-то вроде этого. – Хорошо, что безответная любовь не входила ни в одну из этих категорий, хотя, в принципе, под «полное отсутствие развлечений» она вписывалась.