Чтение онлайн

– Нет! В любом бою, любой стычке князь действует не как политик, а как солдат. Проигранное сражение означает гибель людей. Он не может позволить себе рисковать жизнями своих подчиненных. Но князь попытался заставить Паскевича отказаться от поисков неприятеля. Дело в том, что Иван Федорович назначил генерала Мадатова провиантмейстером армии.

– Да знаю я! Сколько раз Валериан жаловался мне на дурацкое свое положение. Гусара – интендантом! – всплеснула руками Мадатова. – Да он ничего не понимает в людях, этот Паскевич!

– Да, князь был оскорблен таким назначением. Но, с другой стороны, надо понимать, что Иван Федорович

по-своему отметил, выделил генерала Мадатова. Он считал, что, напротив, поставил человека на самый ответственный пост. Без хорошего снабжения невозможна никакая кампания. На энтузиазме можно выиграть сражение; можно – два. И мы это видели. Но голодная, разутая армия, лишенная боеприпасов, не выиграет войну. Она просто не дойдет до ее конца.

– И вы хотите сказать, что генералу Мадатову это неведомо?

Софья Александровна откинулась в кресле и стянула на груди синюю шерстяную шаль, будто ей сделалось зябко от напряженного разговора.

– Генерал Мадатов, – осторожно двинулся дальше Новицкий, – слишком хорошо понимал, как важно снабжение в полевых условиях. Мы с ним испытали все недостачи еще в начале карьеры, в турецкую кампанию. Точно так же, как Иван Федорович. И князь знал, что отсутствие еды для солдата, корма для лошадей вынудит армию вернуться в пределы Грузии.

– Вы хотите сказать, что Валериан… князь… генерал-майор Мадатов… нарочно лишил свою армию продовольствия?!

– Я говорю, – повторил Новицкий удачно найденный оборот, – что команды, посылаемые князем за продовольствием, раз за разом возвращались ни с чем. И на совете князь доложил командующему, что снабжать армию продовольствием невозможно. И все уже были готовы поверить его словам. Тем более что мы еще не покинули границ Карабахской провинции. Но следующим утром люди известного всем Карганова пригнали в лагерь стадо овец и привезли подводы с овсом и хлебом.

– Это он, Ванька-Каин! – вскричала княгиня, вскакивая с кресла. – Он, Иван Карганов, подстроил такой конфуз. Он ненавидел Валериана за то, что тот не дал ему подряд, выгодный для него и неудобный для края. Но он боялся князя, а потому затаил злобу. И только теперь, после приезда Паскевича, понял, как может немедленно отомстить!

– Возможно, – охотно согласился Новицкий. – Карганов человек неприятный, и Алексей Петрович не зря прозвал его Каином. Я вполне допускаю, что он способен на действие неприличное – скупить все продовольствие, придержать, а потом представить в нужный момент. Впрочем, подобный шаг вполне допускается купеческой этикой… Но объясните мне, дорогая Софья Александровна, как мог военный правитель Карабаха не знать, что происходит в его провинции?

Мадатова опустилась в кресло и снова сложила руки крест-накрест, сводя концы шали.

– Наверное, вы правы, Сергей Александрович. Должно быть, правы. И Паскевич подвинул Валериана на чуждое ему место, и сам он решился принять на себя роль совершенно ему негодную.

– Не дело солдата заниматься политикой, – кивнул Новицкий. – Нам приказывают, мы исполняем. А кто там стоит у власти и почему…

– Нет, но каков Паскевич! – снова перебила его Мадатова. Софья Александровна так взволновалась, что уже забыла о правилах и манерах. – Только подумайте – он послал в Шушу команду с барабанами. Они ходили по городу и приглашали жителей подавать жалобы на Мадатова.

Сергей повел головой, будто уголок воротника мундира натирал ему шею.

– Иван

Федорович – человек мстительный. Если он кого невзлюбит, будет уничтожать совершенно. Он враг серьезный.

– Но хорошо, что остаются еще друзья. Вот вы, например… Да не удивляйтесь так, Сергей Александрович, вы же посоветовали князю быстрей покинуть Тифлис и просить покровительства в Петербурге.

– Мне казалось, что такое действие совершенно естественно.

– Да и по счастью здесь оказался и граф Воронцов, с которым муж был в Париже в пятнадцатом. И – Иван Артемьевич Земцов, его сослуживец еще по егерскому полку. Земцов сейчас в Генеральном штабе…

– Ходит?

– Да, деревянную ногу ему сделали довольно искусно. Он-то и помог князю получить назначение. Снова в Турцию, за Дунай.

Новицкий покрутил головой и улыбнулся довольно.

– Я рад. Князь опять на своем месте и при любимом деле. Кампания обещает быть весьма напряженной. Турки – противник давний, известный, и очень опасный.

Княгиня отпустила правую руку, обернулась в угол и медленно, истово перекрестилась.

– Храни, Господь, всех храбрецов… А что вы, Сергей Александрович? Тоже собрались в места знакомые?

Новицкий вздохнул, прежде чем собрался ответить.

– Увы, увы, увы. Я же в Петербург прискакал только на время, привезти бумаги да доложить об исходе персидской кампании.

– Но мир еще не подписан.

– Договор уже составлен… Видите, княгиня, открываю вам важнейшие государственные секреты, – Новицкий улыбнулся. – Сидят они в маленьком селении рядом с Тебризом и проговаривают одну статью за другой. Я же докладывал о делах сугубо военных. Сейчас же возвращаюсь на службу. В Азиатской Турции тоже найдется дело для русской армии…

Валериан сидел у низенького дощатого стола и, сгорбившись, медленно выводил на бумаге высокие и острые буквы.

«Дорогая Софья! Я стою с отрядом в местечке Праводы…»

Последняя буква вышла чересчур бледной. Валериан прошипел короткое слово и обмакнул перо в чернильницу. В который раз он позавидовал Сергею Новицкому, для которого писать было делом столь же естественным, как скакать, стрелять или колоть кинжалом. И в десятый, наверное, раз он подумал: а не позвать ли сюда отрядного писаря, чтобы тот записывал под диктовку мысли генерал-майора князя Мадатова. И как всегда прихлопнул эту мысль, точно муху. Он не хотел, чтобы посторонние мешались в его отношения с Софьей, слышали то, что говорит он своей жене, единственной женщине, по которой он тосковал, которую каждый день хотел бы видеть рядом с собой. Но почему-то те слова, что теснились в его душе, никак не хотели выстраиваться на чистом листе. Вместо них появлялись другие фразы, короткие, отрывистые, словно команды, что он отдавал каждый день офицерам.

«Праводы – небольшой городок в Европейской Турции. Лежит на полпути между крепостями Шумлой и Варной, а посему крайне важен в стратегическом отношении…»

Он знал, что его жена, несомненно, понимает, что значит стратегический, но засомневался – стоит ли подробнее объяснить, что это означает, в его, генерала Мадатова, случае.

«Ты же знаешь, Софья, что не люблю я сидеть на месте. И поначалу шли мы достаточно быстро, ломая крепости одну за другой. Генерал Рудзевич поручил мне командовать авангардом своего корпуса и – могу сказать прямо – не прогадал…»