Чтение онлайн

Вокруг простирались сплошные болота, поросшие местами мелким кустарником. Телегин заминировал полотно по всем правилам подрывной техники. Тщательно замаскированный кабель был протянут в редкие невысокие кустики, в которых и залегли минеры.

Было решено в течение дня провести наблюдение за Движением поездов, а после захода солнца пустить под откос первый же поезд, идущий на восток.

Стояли замечательные теплые солнечные дни золотой осени. Земля сверкала яркой зеленью отав на сенокосах и желтизной некошеных полей. Ярко-красными пятнами выделялись гроздья рябины, бледно-оранжевыми бликами сверкала неугомонная листва осины на опушках бесчисленных лесов.

Место

для наблюдения было выбрано очень удачное. Высокая насыпь красивой грядой выступала над ровным профилем болота. Солнечный день обеспечивал хорошую видимость.

С 8 часов утра до 12 часов дня по линии прошло семь поездов. На восток шли большей частью порожние составы, на запад двигались вагоны, заполненные скотом и хлебом.

В двенадцать показался смешанный поезд. Впереди шли платформы, загруженные сельскохозяйственными машинами, в хвосте шло несколько цистерн с горючим, а посредине — три классных вагона, переполненных эсэсовцами.

Они столпились на площадках, у раскрытых дверей. Слышался их говор, смех.

Шлыков и Телегин молча нарушили принятое решение, Их руки автоматически потянулись к рукоятке подрывной машинки.

Оглушительный взрыв раздался под площадкой, переполненной оккупантами. Классные вагоны полетели с насыпи. Скрежет железа смешался с визгом перепуганных гитлеровцев. Задние товарные вагоны и цистерны с горючим полезли на пассажирские. Вспышка синеватого пламени взметнулась над беспорядочной грудой дерева и металла.

Пятерке бойцов пришлось уходить по вязкому открытому болоту. Наскоро организованное преследование не могло отрезать им путь отхода к лесу. А лес уже служил надежным укрытием.

Поздно вечером, выйдя на ту же магистраль, в двадцати километрах западнее станции Горынь, пятерка подорвала еще два эшелона. Гитлеровцы хотели окружить смельчаков. Но Шлыков всегда превосходно ориентировался в лесу, и пятерка подрывников легко выскочила из несомкнутых клещей.

Под вечер проголодавшиеся хлопцы забежали на хутор к одному поляку и попросили покормить ах. Хозяйка, положив на стол большую буханку хлеба, побежала в погреб. А когда она принесла кувшин молока, хлопцы уже доедали буханку. Хозяйка побежала в чулан за хлебом, но когда вернулась, ребята уже выпили все молоко.

Пожилой хозяин-поляк молча стоял у двери и, улыбаясь, наблюдал за ужином проголодавшихся подрывников. Насытившись, хлопцы встали из-за стола и, поблагодарив хозяев, направились к двери.

— Здорово вы, хлопцы, кушаете, — сказал им на прощанье хозяин, — но зато и здорово же опрокидываете фашистские эшелоны. Для таких орлов ничего не жалко.

Хлопцы шли и удивлялись: как это поляк узнал об организованных ими крушениях? Но удивляться было нечего. Весть о людях, опрокидывающих вражеские поезда, разносилась с огромной быстротой, вызывая восхищение у местных жителей, ненавидевших фашистских оккупантов.

Подрывники благополучно переправились через реку Припять и через линию железной дороги Пинск — Калинковичи. Но заряд взрывчатки, оставшийся у них, нести обратно на базу им не хотелось, и Шлыков, посоветовавшись с Телегиным, решил этот заряд использовать на линии, патрулировавшейся специальными группами эсэсовцев. Поезда проходили здесь редко и на небольшой скорости. Оставшаяся мина была подложена под рельс. Протянув шнур, ребята замаскировались в лесу и выставили наблюдателя. Скоро со стороны Пинска послышался шум, не похожий на стук поезда. Наблюдатель неосторожно высунулся из-за куста. В пятидесяти метрах от него катилась по рельсам автомотриса с фашистскими автоматчиками. Эсэсовцы заметили партизана и, приводя оружие в готовность, начали быстро затормаживать…

—

Огонь! — закричал во все горло подрывник, Убегая от линии.

Мина взорвалась под колесами платформы. Каски эсэсовцев взвились высоко в воздух с продолжительным звоном и, подобно крупным осколкам снаряда, разлетелись по прилегавшим к линии кустарникам.

Группа Шлыкова — Телегина вернулась на базу со счетом четыре в пользу Красной Армии. Я объявил группе благодарность в приказе.

Удовлетворенные результатами своего «удара». Шлыков и Телегин с удвоенной энергией приступили к исполнению своих обязанностей.

Возвратившись с боевого задания, командир рейдовой группы Анатолий Цыганов привел с собой на одну из запасных точек в район центральной базы семь новичков и в их числе двух женщин. Одну из них, молодую и красивую девицу, все называли «невестой».

Цыганов мне доложил, что приведенные им люди помогли его группе разгромить два имения и крупный спиртозавод с большим запасом готовой продукции для гитлеровской армии.

Я любил Цыганова Анатолия и вполне доверял ему. Мне он стал дорог еще тогда, когда мы в декабре 1941 года, преследуемые карателями, голодные, в течение нескольких суток петляли по березинским болотам, не смея заглянуть в запасную землянку только потому, что в ней, неспособный двигаться, с распухшей ногой, лежал Анатолий.

На этот раз группа Цыганова успешно выполнила поставленное ей боевое задание: на перегоне Столбцы — Негорелое, между Барановичами и Минском, ею в течение недели было сброшено под откос шесть вражеских эшелонов, а на обратном пути сожжено более двухсот тонн необмолоченного хлеба и большой спиртозавод в районе местечка Тимковичи, Цыганов рассказал интересные подробности этого дела. Посланные им двое мужчин и одна женщина из числа приведенных им новичков под видом новобрачных въехали с гармошкой среди белого дня в имение, в котором была церковь, на глазах у полиции и гитлеровцев подвалили огромные скирды необмолоченного хлеба и ускакали, отстреливаясь от преследователей. Разбушевавшееся пламя пожара уничтожило не только скирды хлеба, но и стоявший поблизости спиртозавод. Гитлеровцам был нанесен огромный урон. Девушка — «невеста» вела себя при выполнении этого задания очень хорошо.

Вторая женщина принимала участие в разоружении бельгийцев, охранявших имение в районе Несвижа. И тоже показала себя неплохо.

Однако доводы Цыганова показались мне недостаточно убедительными. Гитлеровцы в это время старались открыть местонахождение базы подрывников и вербовали для этой цели главным образом женщин. А шпионки могли к нам попасть только вместе с какой-либо партизанской группой, в которой они уже зарекомендовали себя и замели все следы своих связей с гестапо. Участие женщин в уничтожении имений и спиртозавода, принадлежавших фашистским захватчикам, еще ничего не доказывало. Для того чтобы заслужить доверие партизан, шпион должен был сделать что-то реальное против оккупантов.

Я приказал представить мне для ознакомления документы, если таковые окажутся у этих женщин, и выяснить некоторые детали их биографии. К вечеру мне доставили два паспорта: один на имя Елизаветы, Васильевны Алексеевой, другой — на имя Шаманской Веды. Оба паспорта были выданы в городе Минске вначале 1942 года, то есть около семи месяцев тому назад. Алексеева значилась по национальности русской, Шаманская — полькой. Дополнительно к этому мне было известно, что обе женщины могут говорить неплохо по-немецки. Алексеева якобы была даже некоторое время у гитлеровцев переводчицей.