Война ротмистра Тоота
Шрифт:
Бригадир Дрым подскочил к открытой двери погреба сбоку от неказистого жилища и стремглав бросился вниз по ступеням:
— Быстрее за мной!
Едва замыкавший колонну Вал Грас очутился в погребе, деревянная, кованная толстой жестью крышка захлопнулась, снаружи послышался звук быстро закрываемого замка. Впереди осветилось пятно электрического фонарика.
— Вперёд! — не унимался бригадир. — Вы что там, на лестнице, жить собрались, точно куры на насесте? Бегом сюда!
Они очутились в погребе, уставленном продуктами: домашними заготовками, соленьями, подвешенными к стропилам окороками.
— Сюда! — Бригадир Дрым указал на вместительный ящик с овощами. — Ну-ка, вы вдвоём, упритесь.
Не заставляя себя упрашивать, Атр и Вал Грас
— Вперёд! — скомандовал бригадир Дрым и, когда ротмистр с механиком-водителем повиновались его приказу, последовал за ними. Как только он очутился под ящиком, его рука нащупала потайной рычаг. Ещё мгновение, и хранилище капусты само собой встало на место. Они спускались не меньше десяти минут, то почти вертикально вниз, то переходя по коридорам с едва заметными в потёмках ответвлениями. Свет фонариков помогал находить путь, но в темноте высмотреть что-либо на пару шагов в сторону было невозможно.
Тоот силился разглядеть неказистую фигуру бывшего наставника. Время было абсолютно безжалостно к нему. Казалось, он постарел лет на двадцать, а то и больше. И хотя, как ощутил на себе Тоот, бригадир не утратил сил и сноровки, он выглядел стариком. Куда девались прежние лоск и стать?
И Тоот вспомнил, что несколько раз, проезжая по улице к заводу излучателей, видел понурого нищего с перевёрнутым армейским кепи, сидящего у обочины в ожидании милостыни. Лицо нищего было наполовину закрыто, левый рукав, заправленный за пояс, пуст. Проносясь мимо на бронеходе, Тоот подумал, как беспощадна может быть война к тем, кто смог её пережить, что война не заканчивается, когда смолкают орудия и утихают рукопашные схватки в окопах.
Он вспоминал слова бригадира, слышанные в школе субалтернов десять лет назад: «Не пяльте глаза, они вам бессовестно врут. Соберите всю ту шваль, что накопилась у вас в межушном пространстве, и слепите из нее мозги. Ваши глаза видят не то, что есть, а то, что ожидают увидеть». Выходит, за десять лет ротмистр так и не собрал и не слепил, раз не сумел разглядеть в унылом нищем одного из лучших специалистов по боевой подготовке во всей Империи.
Бригадир вышагивал своей неизменной энергичной походкой, заставляя Тоота и Граса едва ли не бежать.
— Рад видеть вас, энц бригадир, — наконец осмелился выдавить ротмистр.
— Ну, как я тебе? Правда, красавчик? — не оборачиваясь, оскалился бригадир. — Спасибо хонтийским огнемётчикам.
— Я, признаться, думал — вы погибли.
— Какое-то время я тоже так думал. А потом сожалел, что ошибся.
— Вы были в плену?
— И там тоже. Но в плену я отдыхал. Вот Носители Молний — это да. — Бригадир Дрым повернул за угол и остановился перед массивной бронированной дверью. По обе стороны её зажглись вмонтированные в стену лампы, освещая подошедших. Броневая плита с шипением, словно с тяжёлым выдохом, отползла в сторону. — Добро пожаловать в лисью нору.
Приёмная была ярко освещена. Молодой человек в штатском, но с военной, да что там, с гвардейской выправкой, поднялся из-за стола и развёл плечи, стоило только бригадиру Дрыму и его спутникам переступить порог.
— Командующий ждёт его, — указывая на ротмистра, сообщил бригадир.
— Как доложить?
— Ротмистр Тоот, — назвал себя Атр.
На лице секретаря отразилось то ли удивление, то ли смущение. Он нажал кнопку селектора:
— Энц командующий, к вам офицер Боевого Легиона, именующий себя ротмистром Тоотом. Его сопровождают генерал Дрым и первый лейтенант Грас.
Атр невольно оглянулся на своего механика-водителя, тот чуть заметно развёл руками, точно извиняясь за невольный обман.
— Пусть входит, — донеслось из динамика.
— Вам надлежит сдать оружие, — объявил секретарь.
Ротмистр нахмурился и сжал кулаки. Сбоку послышался тихий смешок генерала.
— Он может не сдавать
оружия, — вновь донеслось из селектора.Тоот стоял, точно вкопанный. Сердце колотилось так, что перехватывало дыхание. Голос, даже изменённый селектором, вне всякого сомнения, принадлежал его брату. Атр хотел броситься, распахнуть дверь, обнять Ориена. А дальше, что будет дальше — он и не думал об этом. Но подошвы его, как в недавнем сне, приросли к полу.
— Входите, — почтительно открывая дверь, пригласил секретарь.
Ротмистр выдохнул и не шагнул, а именно бросился в кабинет.
Они крепко обнялись и долго молчали. Каждому хотелось сказать много и сразу и, что уж совсем несуразно, хотелось плакать.
— Живой, — в конце концов прошептал Атр, сдерживая в горле предательский всхлип. — Живой же!
Ориен вдруг рассмеялся.
— Да уж, не призрак замка Тоотов.
— Нет замка, — вздохнул Атр. — Дом в самом начале войны разбомбили.
— Я знаю.
Они снова замолчали.
— Ждёшь рассказа? — усаживаясь за стол и предлагая брату садиться рядом, сказал Ориен.
— Честно говоря, да. Спасибо, что послал Граса найти и подготовить меня. Если бы вдруг я попал сюда месяц назад и увидел, что ты жив и здоров, пожалуй, свихнулся бы.
— Не свихнулся бы. У нас, Тоотов, мозги крепкие. Ладно, слушай.
Много лет назад — уж извини, я вынужден начать издалека — при Империи в стране возникла абсолютно идиотская ситуация. Ты её не помнишь. Вернее, не осознаёшь. Ты был ещё совсем юн. Эран XII, храбрый воин и мудрый властитель, как о нём говорилось в газетах и с экранов, на деле был полным ничтожеством. Он терпеть не мог всех, просто всех. И что совсем скверно, больше всего он не любил заниматься делами государства. Я рассказываю, чтоб ты понял, почему случилось то, что случилось. Думаю, не стоит удивляться, что при таком порядке дел в стране начало зреть глухое недовольство. Империя напоминала солдатский сапог — теплый, но вонючий. Вслед за государем апатия охватила государственный аппарат и большую часть подданных. Все жили изо дня в день, и никому ничего не было надо. Поел, поспал.
— Кажется, это называется стабильность, — с сомнением произнёс Атр. — И нас учили, что это хорошо. Сейчас о стабильности только мечтают.
— Это называется загнивание, — отрезал Ориен. — Но речь не о терминах. Это уже история, энц учитель. Как известно, изменить что-либо в прошлом невозможно.
— Что верно, то верно.
— Так вот, в этом обществе оказалось довольно много людей, которым было не всё равно, которые хотели вырвать страну из затхлости, впустить в неё прогресс, дать обществу справедливые законы. — Командующий махнул рукой. — Долго рассказывать, к тому же на тайных встречах говорилось много красивых глупостей.
— Вы были заговорщиками?
— Если бы мы победили, нас величали бы истинными патриотами.
— Но вы проиграли, — продолжил Аттайр. — Однако я ничего не слышал о подавлении какого-либо заговора.
— Конечно, не слышал. Поскольку в результате заговор победил.
Ротмистр Тоот недоуменно поднял брови:
— Это как?
— Это так. — Ориен поднялся, рубя ладонью воздух. — Не забегай вперёд. Под знамёна заговорщиков собирались недовольные очень разных мастей. И в тот момент подобная консолидация представлялась залогом неуязвимости заговорщиков. Все, кто самостоятельно мыслил, были на стороне революционеров. А остальные не горели желанием рисковать головой, защищая интересы свихнувшегося монарха. Кого только не было в рядах недовольных: лучшие учёные, чиновники, подчас из самых высокопоставленных, офицеры, генералы. — Ориен склонил голову, показывая, что был из их числа. — В общем, многие, очень многие. Кстати, об учёных. Вот смотри, — командующий указал на ярко горящие лампы, — всё это плод их усилий. Мы установили несколько приборов на башнях-излучателях — безопасность по сей день ломает голову над непонятными налетами на башни. Зато теперь получаем электричество прямо из атмосферы. Можно сказать, ловим молнии ещё до их возникновения.