Война паука
Шрифт:
Таковы вампиры.
Элегантные, прекрасные, цивилизованные и спокойные, но это лишь маска, что прячет кровожадного зверя. Стоит сорвать эту маску и выясниться, что высший вампир мало чем отличается от гуля, разве что лицемерия больше.
И их королева была самим воплощением этого.
Высокая молодая женщина, которую можно было назвать образцом аристократичной хрупкой красоты. Этакий нежный цветок, такой хрупкий и слабый на вид, но не стоит обманываться этим лживым видом. Могущество, сокрытое под этой маской очень велико и каждый находящийся здесь ощутил его. Это не было давлением как от присутствия
Белоснежная кожа была столь чиста, что многие бы знатные дома душу продали за хотя бы толику такой нежной красоты. Идеальное лицо коим могли позавидовать даже богини, с исключительно правильными чертами как будто она была не рождена, а создана высшими силами такой уже изначально. Длинные багрово-красные волосы были заплетены в очень сложную прическу на голове, что придавало ей объема и статности.
И если прическа отдавала собой чем-то строгим и приверженным отказом от всякой показной эротики, то вот открытое черно-красное платье наоборот, старалось подчеркнуть все достоинства этой женщины. Высокая грудь поддерживалась корсетом, открытые плечи и декольте, на шее она носила драгоценное ожерелье, а на длинных пальцах дорогие кольца.
Таковой она и была для всех, идеальной, прекрасной и недостижимой… не удивительно, что дьявол Заган в свое время лично обратил её в вампира и сделал после своей женой. Хотя мало кто знает, что сама Нарцисса, будучи вампиром, начинала с довольно низкого ранга и своими силами добиралась до величия, когда еще у нее была цель и стремление.
Сейчас же она идеал спокойствия и изящности, ибо уже достигла того, чего желала в жизнь — спокойного существования вдали от тревог, забот и дел. Идеальная жизнь для идеальной женщины.
Спустившись со своего транспорта на красную ковровую дорожку, которую приближенные уже начали посыпать свежими лепестками розы, она открыла свой большей веер и прикрыла им лицо, чтобы чуять лишь аромат духов, а не смрад и вонь солдатни вокруг.
— Явилась все же, — фыркнул Пролатус. — А я до последнего не верил, что это возможно.
— Так ли ты встречаешь столь важную особу, скелет? — гневно прищурилась Нарцисса. — Твои манеры с последней нашей встречи стало еще более отвратными или ты настолько ненавидишь меня, что готов забыть даже о правилах этикета?
— Я ненавижу тебя ровно настолько, насколько ты презираешь меня, мразь кровососущая, — огни в пустых глазницах вспыхнули. — И если бы не нужда, я бы с тобой говорить даже не стал.
— О, все как всегда, — усмехнулась она. — Но это не важно. Я здесь по личному делу.
Король-Скелет несколько опешил от такого заявление.
Он как-то не мог даже предположить, что тут может быть за дело кроме предстоящей войны. В недоумении он посмотрел на Ризуса и Мабан. Те выглядели не менее удивленными.
— И что же за дело привело тебя сюда?
— Смерть моей любимой фаворитки! — прямо заявила она. — Вивьен и её брат Алек были подло убиты твоими наемниками, и я пришла лично казнить этих мерзавцев за столь низменное оскорбление. И какого же, мое удивление, что этот подонок уже не первый раз убивает членов моего клана и до сих пор не наказан! Приведи
ко мне рыцаря смерти Ора! Немедленно! Дабы я лично казнила его!Если бы на скелетном лице Пролатуса были бы эмоции, если бы он сам увлекался костяным ремеслом, чтобы придать себе какой-то мимики, то впервые за три сотни лет на нем могли бы увидеть искреннее удивление и шок.
Это заявление даже сбило Короля-Скелета с толку и захоти кто-то в этот миг напасть на него, то у него был бы шанс в целую секунду, но никто этим моментом не воспользовался.
— Пха-ха-ха-ха-ха! Вот это да! — заржал Ризус.
В отличие от остальных встречающих, пират не считал необходимым даже какие-то манеры соблюдать, а потому просто начал открыто ржать. Хохотал он так громко и так сильно, что не будь он ревенантом, все бы побеспокоились за его жизнь, ведь так можно и надорваться со смеху.
Мабан же старалась сдерживать себя, но получалось у нее крайне паршиво. Она сильно пожалела, что не взяла с собой свой веер, дабы спрятать за ним лицо. Так что на тихие смешки её пробивало очень сильно. Особенно от мысли, что вечно чопорная, самоуверенная и эгоистичная Нарцисса, что всегда смотрела на эльфийку с высока, сейчас выглядит настолько глупо.
— Что это смех?! — приподняла бровь Королева вампиров. — Ты чего смеешься, крыса морская?
— Пха-ха-ха-ха! Ой, не могу! Я сейчас сдохну со смеху! — хохотал адмирал. — Я и не думал, что он сделает это! Ты что в своем паланкине никогда шторку не отодвигаешь, чтобы вокруг посмотреть пока летела?!
Теперь уже недоумение было на лице самой вампирши, а вот её свита старалась не показывать лица и всячески подавляли эмоции. Они-то летели снаружи и видели все… в отличие от их королевы.
— Быть может госпоже стоит взглянуть за стену? — предложила Мабан.
Нарцисса обернулась и посмотрела. С её идеальным зрением не составило труда даже сквозь камень смотреть, а потому, когда она увидела, что весь центр города находится в полном окружении пауков, то у нее совсем не аристократично брови поползли вверх.
— Что это еще такое?! — вскрикнула она. — Разве война уже не закончилась?! Мне докладывали, что пауки начали отступать!
— Ну да, — кивнул отсмеявшийся Ризус, но чувствовал, что скоро он снова свалится с хохотом. — Вот только недельку назад на нас напал Высший Пожиратель. Теперь демон ведет армию пауков на нас и вот-вот будет здесь.
Судя по округлившимся глазам, эта информация к ней не поступала.
Женщина раскрыла свой веер сильнее и спрятала лицо за ним.
Окружающие её приближенные никак не отреагировали, остались спокойными, холодными и непоколебимыми, но в глазах у каждого читалась только одна эмоция… ужас…
Ибо под веером прекрасное лицо их королевы приняло совсем не прекрасный вид. Вены на лице вздулись, зубы заострились, рот расширился, глаза стали черной пеленой, а по коже растеклись стигматы тьмы. Подавляемое бешенство отражалось на лице Нарциссы, и та смотрела сейчас исключительно на определенный участок стены, где спиной к ней стоял её подчиненный.
«Гаурун… я ненавижу тебя… и припомню тебе это…»
В слух она, разумеется, ничего не сказала.
Секундная вспышка ярости была моментально подавлена, и её лицо снова стало идеальным воплощением красоты.