Война Братьев
Шрифт:
Ей суждено было дожить до дня, когда, к ужасу и стыду своему, Гвенна поняла, какую чудовищную ошибку она совершила.
Глава 29: Мана и машина
Помощница доложила Верховному Лорду-изобретателю и Защитнику Соединенного королевства Аргива, Корлиса и Иотии о прибытии его сына, но тот, не дождавшись вызова, вошел в кабинет отца вслед за ней.
– Отец, нам во что бы то ни стало надо поговорить, – сказал молодой человек.
– Что же, я не против, садись, – ответил Урза, поправляя на носу очки. На молчаливый вопрос помощницы Урза кивнул, и та покинула кабинет.
Харбин внимательно
– Отец, полагаю, вы ознакомились с моим предварительным отчетом, – вежливо, но настойчиво начал Харбин.
– Да, я прочел его, – сказал Урза, похлопав рукой по толстенной папке с бумагами. – И хочу сказать: тебе крупно повезло. Знаменитые юго-западные ураганы разбили в щепы не одну лодку и не одного достойного моряка отправили на дно. И твоя мать, и твоя жена не находили себе места от беспокойства. Я надеюсь, ты уже повидал их.
– Я послал им весточку, отец, но первым делом направился к тебе, – ответил Харбин.
Урза с удивлением поглядел на сына, затем кивнул.
– Ты обнаружил что-то интересное? – сказал он.
– Я нашел остров, – сказал Харбин. – Больше чем остров, огромный массив суши, расположенный к юго-востоку от Корлиса. Там очень много лесов, с воздуха видны и гигантские горы, не меньшие, чем Керские хребты. На обратном пути я очень подробно отмечал маршрут, запоминал все приметы, и я уверен – даже несмотря на ураганы, мы сможем добраться до него еще раз.
Урза ничего не ответил, он медленно потирал руки.
– Там столько дерева, что можно построить армаду орнитоптеров, а в горах полно руды – на легион мстителей, – продолжил Харбин. Лицо молодого человека светилось от предвкушения перспектив. – Это шанс склонить чашу весов в нашу пользу в этой войне.
Урза продолжал молчать, нахмурив брови! Харбин в недоумении спросил:
– Господин, я что-то не то говорю?
Урза поднял брови и покачал головой. Харбин отметил, что даже не подозревает, о чем думал отец, слушая его речь. Урза вдруг спросил его:
– Харбин, ты не заметил ничего особенного на пути домой, в Пенрегон?
Харбин задумался.
– Нет, сударь.
– Что ты видел на земле? – спросил изобретатель. Харбин пожал плечами.
– Шахты, фабрики, заводы, башни, крепости. Все как всегда.
– Гмм, – сказал Урза. – Все как всегда. А ведь Аргив был знаменит своими зелеными лугами, холмами и поместьями. Ты знаешь об этом?
– Я изучал историю, – ответил Харбин.
– Не такая уж давняя история, сынок, – я все это видел своими глазами. Корлис был покрыт лесами, а теперь между столицей и побережьем пня не сыскать. Иотия была бескрайней плодородной равниной. Теперь там ничего не растет, а на Полосе мечей почва спеклась от жара и гари.
– Во всем виноваты создания Мишры, – молниеносно ответил Харбин. – Все эти его подземные капканы и чертовы колеса. Он скорее уничтожит землю, чем отдаст ее тебе.
– Да, изобретения кадира оставляют следы, которые трудно не заметить, – сказал Урза, не желая даже произносить имени своего брата. – Но разве я и мои создания лучше? Мы, аргивяне, в погоне за средствами для ведения этой войны истощили и обобрали все наши земли. От выживших сардских гномов доходят вести, что в их стране с небес льется жгучий дождь, разъедающий кожу, портящий
любую оставленную вне укрытия машину. Да, кадир завоевывал страну за страной и отбирал у побежденных все. Разве мои усилия приносили иные плоды?От удивления Харбин не сразу нашелся, что ответить. Помолчав, он сказал:
– Господин, вас ли я слышу? Что произошло, о чем я не знаю?
Урза улыбнулся.
– Интересно получается! Все знают, что я чем-то обеспокоен, и только я не знаю об этом! – сказал изобретатель и уселся за свой рабочий стол. – Я перечитывал записки Рихло. Ты знал его?
Харбин ответил:
– Он был начальником над подмастерьями в школе изобретательства. – Тут он догадался, в чем дело, и добавил: – Я не знал, что он умер. Мои соболезнования, отец.
– Да, он умер, пока тебя не было, – сказал Урза. – Я знал его еще подростком, когда сам был маленьким. Он умер в библиотеке. И все же его смерть беспокоит меня.
Харбин ничего не ответил. Молодой человек полагал, что и он сам, и его отец уже давно привыкли к постоянным потерям, неизбежным во время войны, – людским потерям и потерям в боевых машинах. Но известие о том, что кто-то умер от старости, поразило Харбина, он задумался. Ведь Рихло был старше его отца, а это значит, что он действительно был очень старый человек.
– Как бы то ни было, я перебирал его архив и нашел переписку с одной моей старинной знакомой. Ее зовут Лоран. – Урза постучал пальцем по толстой пачке писем. – Она тоже ученая, но уехала в Терисию, когда ты еще был маленький.
Харбин понял отца. Терисия пала под натиском врага, город разграбили и сожгли. С тех пор город несколько раз переходил из рук в руки. Если Лоран уехала туда, то, верно, ее давно уже нет в живых.
– Лоран пишет о каких-то приемах медитации, над которыми они работают в Терисии – прости, работали в то время, – продолжил Урза. – Эти приемы, по ее словам, позволяли медитирующему контролировать материю и управлять живыми существами. Летать. Мгновенно перемещаться на большие расстояния. Разрушать предметы. Что ты думаешь об этом?
– Я бы сказал, что… в общем, я сомневаюсь в том, что это правда, – сказал Харбин.
– Сомневаешься? – переспросил Урза, заметив, что Харбин запнулся. – Что ты имеешь в виду?
– Все это кажется мне совершенно невероятным, – сказал Харбин. – Как это – летать без орнитоптера? Ты когда-нибудь сталкивался с подобным?
Урза ответил не сразу, и Харбин снова задался вопросом, о чем же думает его отец. Изобретатель поднял руку и сжал в ней амулет.
– Нет. Напрямую не сталкивался. Иногда, когда я начинаю работать над новой машиной, я словно ловлю искру – такое возникает ощущение, и все сразу становится на свои места. Но, пожалуй, мне никогда не приходила в голову мысль, что можно летать без орнитоптера.
– Что же, – сказал Харбин, – отец, если тебе никогда не приходила в голову подобная мысль, то, полагаю, все это нереально.
Урза улыбнулся. Харбин расслабился, впервые с детских лет почувствовав себя свободно в разговоре с отцом.
– Ты слишком меня ценишь, – сказал изобретатель.
– Как же еще может любящий сын относиться к отцу, – сказал Харбин. Лицо Урзы будто подернуло туманом, и молодой человек перепугался – не зашел ли он слишком далеко. Поэтому он тут же продолжил: – Если бы медитация позволяла делать все, о чем они говорят, разве не сумели бы терисийцы победить врага? Город Терисия был сожжен и разграблен, значит, медитация не помогла его защитникам. Урза сказал: