Чтение онлайн

— Вам, человеку Запада, все же недостает чувства такта. Неужели вы не понимаете, что императорские лекари потому и сердиты, что их порошки и прочие снадобья не возымели действия, тогда как вы, иностранец, а к тому же и белый дьявол, как они вас называют, вылечили императора неизвестными им лекарствами? Из-за вас императорские лекари ударили в грязь лицом.

— Я с радостью пойду к ним, — заявил Мэтью, — и расскажу, что не собирался претендовать на их места или причинять им волнения.

У Линь покачала головой.

— Лучше будет, мне кажется, если вы оставите все как есть. Пройдет время, и они привыкнут к вашему присутствию здесь и примут вас. Если вы не придадите

значения их отношению, все может пройти более гладко. Но если вы выразите так или иначе свое мнение по этому поводу, они просто будут вынуждены зацепиться за ту позицию, которую сейчас заняли, причем независимо от возможных последствий.

Мэтью про себя подивился хитросплетениям существования при дворе в Запретном Городе и невольно спрашивал себя, все ли отношения в Срединном Царстве носят печать такой премудрости.

Однако ему еще долго предстояло искать ответ на свой вопрос. Пока же он быстро постигал многое другое. Он ежедневно ходил наблюдать своего августейшего пациента и понемногу привыкал к тому, что император «отсутствует» — даже во время непосредственного обследования.

У американского доктора развилась привычка детально обговаривать каждый свой шаг в курсе лечения и во время осмотра. После этого он непременно докладывал о том, какие результаты получил. Как правило, в такие минуты они с императором оставались вдвоем в огромной спальне, и его пациент благодарно кивал, впитывая знания о западной медицине.

Наконец настал день, которого Мэтью Мелтон с нетерпением ожидал. И, чувствуя прилив радостного облегчения, он обратился к всемогущему повелителю Срединного Царства:

— Быть может, вы могли бы передать от меня послание императору Поднебесной?

Даогуан, немного подумав, кивнул:

— Что же, в каком-то смысле я попытаюсь вам помочь.

— Пожалуйста, сообщите ему, что отныне он может покидать свою постель, когда ему заблагорассудится. Он, однако, не должен ни перетруждать себя, ни совершать лишних и необязательных усилий. Я рискну сказать, что ему разрешается видеться со своими министрами и вершить дела управления страной в утренние часы, но в полдень ему следует решительно прерваться и остаток дня посвятить спокойному отдыху. Он очень ослаблен болезнью, и ему потребуется много здоровой пищи и продолжительных, но щадящих упражнений для того, чтобы вернуть себе жизнерадостность и душевную бодрость.

— Знает ли американский лекарь некоторые упражнения, которые бы он решился порекомендовать? — вежливо осведомился император.

У Мэтью мелькнула мысль, что ни у одного доктора никогда не было более заинтересованного пациента.

— Знаю, и я был бы крайне рад научить вас этим упражнениям, сэр, чтобы вы потом показали их императору.

Даогуан потер руки.

— Это просто восхитительно, — сказал он. — Я всегда готов учить кого-нибудь.

Поймав доктора на слове, император выкарабкался из своей постели, и через несколько минут они, растянувшись на полу друг против друга, поднимали руки и делали энергичные взмахи коленями.

Оба были настолько увлечены, что не сумели заметить и услышать, как в комнату больного зашла Ань Мень, а вслед за ней — У Линь. Обе женщины резко остановились, а У Линь собралась тут же ускользнуть, но принцесса решительным жестом остановила ее.

Мэтью, заметив наконец их присутствие, одним прыжком поднялся на ноги.

— Не надо было сейчас прерываться, — жалобно проговорил император, — я только стал привыкать к этим движениям.

— Если император научится выполнять все эти упражнения быстро, легко и красиво, — заявил Мэтью, — я обязательно покажу ему кое-что новенькое.

Император

кивнул, повернулся к сестре и улыбнулся.

— Мне разрешили одеваться и утро проводить за работой. Этот молодой человек как целитель не имеет себе равных среди врачевателей за всю историю Срединного Царства.

Мэтью не мог мириться с тем, чтобы такая экстравагантная характеристика осталась без ответа.

— Возможно, в этой части света таких врачей нет. Однако и в Америке, и в Англии, и в Европе есть выдающиеся врачи с огромными знаниями и опытом.

У Линь вздрогнула. Ей следовало бы предупредить доктора о недопустимости такого поведения; никогда и ни в чем нельзя противоречить императору, каким бы безответственным или нелицеприятным ни оказалось его замечание.

В беседу вмешалась Ань Мень и сумела сгладить ее неровность.

— Но нам радостно, что такой блестящий специалист присутствует среди нас, — сказала она.

Ее брат утвердительно кивнул.

— Это, конечно, не случайность и не улыбка судьбы, — заявил император. — У Линь, быть может, ты окажешь любезность императору и напишешь от его имени одно письмо. Мне стало известно, что император будет тебе очень благодарен, если ты выполнишь это его пожелание.

Девушка, уже давно знакомая с этими приказаниями от третьего лица, с готовностью поклонилась.

— Напиши, — продолжал он, — той, что представляет интересы Рейкхелла Джонатана в Срединном Царстве, и пригласи ее посетить Пекин при ближайшей возможности. Если письмо будет отправлено ей с императорской джонкой, то на этом же судне она сможет прибыть в Тяньцзинь, как только ей выпадет удобное время.

— Как вы полагаете, что задумал император? — спросила Ань Мень.

Даогуан улыбнулся.

— Тот, кто восседает на троне из Хризантемы, — сказал он, — понимает, что те, кто служит ему по чести, заслуживают награды. Так и с Рейкхеллом Джонатаном. Если бы он был здесь, императору захотелось бы отблагодарить его за то, что он с другого края земли прислал нам на службу доктора Мелтона. Однако, поскольку его здесь нет, и находится он у себя дома, вне пределов нашей досягаемости, император удовлетворится и тем, что устроит личную аудиенцию для той, что действует от его имени.

У Линь написала Молинде все так, как пожелал император, и послание ушло в путь на частной джонке.

Узнав о приглашении прибыть в Запретный Город в удобные для нее сроки, Молинда благоразумно решила не искушать судьбу и немедленно выехать из Гонконга. В письме ничего не говорилось о том, почему ее вызывают в императорский дворец, но это было не так и важно. Ясно было одно: чем раньше она отправится в путь, тем лучше будет и для «Рейкхелл и Бойнтон», и для нее самой.

Ее сопровождали Лу Фань и несколько его подчиненных, которые деликатно держались в стороне. Так было и на борту корабля, и по пути в Тяньцзинь. Ее появление во дворце было скромным, а тепло встретившей ее У Линь пришлось повторно знакомить ее с доктором Мелтоном.

Молодой американский врач, заново пораженный красотой, умом и душевной теплотой этой женщины, проговорил с ней два часа кряду, не испытывая ни малейших затруднений. У Линь, тоже принимавшая участие в этой беседе, казалось, совсем ушла в тень в присутствии женщины более яркой и эффектной. Китаянка, речь которой обычно журчала, как искрящийся на солнышке весенний ручеек, на сей раз была молчалива и замкнута, изредка вступая в беседу в тех случаях, когда к ней обращались с вопросом.

Все закончилось внезапно, когда дверь отворилась и в комнату, шаркая ногами, вошел человек средних лет с усыпанной жемчугами шапкой, съехавшей на затылок.