Чтение онлайн

Гаспар научил своих сородичей Восприятию. Но по неизвестной причине немногие понимали эту способность как Гаспар. Большинство видели в ней оружие. И, отнимая жизни, умирая, расплачивались за содеянное, как и все остальные. Тогда был первый Апокалипсис. Гаспар был напуган, но Восприятие подсказало ему выход. Он подготовил контейнер для сохранения жизненных форм и, чувствуя непреодолимое горе и разочарование в собратьях, ожидал перерождения планеты.

Гаспар проносил через поколения знания, которые могли сделать новую цивилизацию пригодной для Бога. Он даровал людям научные открытия, сохраняя имена ученых которые когда-то их совершили, в память о великих людях прошлого. Гаспар вкладывал в умы новых гениев открытия, которые строили на

этом фундаменте нечто новое. Картины и скульптуры, религиозные учения, всё обладало бессмертием, подобно самому Гаспару. Но всё было тщетно.

Некоторые люди достигали просветления, но их было мало. Вновь и вновь цивилизации уничтожались. Гаспар чувствовал ответственность, считал, что именно от него зависит успех божьего замысла. Он ставил эксперименты. Он пробовал давать людям лишь избранные знания. В некоторых периодах не было ядерной бомбы, где-то так и не изобрели порох или не было вампиров, а в одной из цивилизаций люди не питались мясом. Тогда животные воцарились на планете и уничтожили всю разумную жизнь. Когда эксперимент повторился вновь, и «новые» люди назвали планету Акрией, Гаспар решил забыть о религии. Но и из этого ничего не вышло. Люди убивали друг друга быстрее прежнего. Осталось лишь пополнить образцы жизненных форм и засеять планету вновь. Гаспар дал Яну понять, что отныне на нем лежит ответственность за бессмертие жизни. Древний вампир устал.

— Я искал именно тебя, поэтому обосновался здесь, — сказал профессор. Ян вновь обрел способность видеть глазами. Гаспар разливал порцию заваренного и почти остывшего чая, он уже вытер нижнюю часть лица носовым платочком, и теперь кровавая тряпица лежала рядом с чайником. Профессор стыдливо подхватил платок и выбросил в урну. — Отныне ты будешь носить имя Летописца.

Ян понимал, что выбора у него нет — он должен это принять. Его роль предначертана самой высшей волей. Теперь летопись находится в его памяти, и он должен её продолжать. Одного Ян не понимал: он не чувствовал себя вампиром, хотя должен был обратиться от укуса.

— Да, я тоже этого не понимаю, — Гаспар прочел мысли Яна. — Конечно, от простого укуса ты бы не обратился, но я сделал все необходимое для этого. Запас твоей жизненной силы велик, может, поэтому у тебя иммунитет к вампиризму.

— Что я теперь должен делать? — хоть отныне Ян и знал многое, неся в себе память о чужом опыте, ему не хватало собственного.

— Спаси ту молодую вампирку — Еву, от суда братьев по крови. За то, что она сделала, пусть и не по своей воле, её попытаются казнить и станет только хуже. Твой ум ещё свеж, возможно, ты придумаешь способ, как избежать Апокалипсиса. Ева нужна тебе, это ты поймешь позже. И еще, хоть ты и не стал вампиром, теперь можешь управлять энергией, я вижу это в тебе. Тренируйся, но не забывай: пока ты уязвим. Ты возьмешь с собой вот это. — Профессор вынул из-под стола блестящую двустволку и протянул её Яну. — Умеешь пользоваться?

— Разберусь. Мне нужны патроны.

— Вот. А теперь попробуй использовать то, что вампиры называют Восприятием, я должен тебе кое-что показать.

Ян прислонил короткий дробовик к столу, удобно уселся на стуле, и выпрямил спину. Однажды побывав в этом состоянии, Ян легко вошел в него снова. Мир привычно преобразился. Гаспар был его провожатым. Ян, с помощью профессора, направил своё Восприятие в другую часть планеты.

— Ты быстро учишься, — сказал Гаспар. — Вот так.

Яну открылся пейзаж, будто виртуальная реальность. Дивные земли, красивые и живые, на лугах пасется скотина, реки текут среди лесов и полей. Видны огромные здания — простота природы граничит с жуткой индустриальной замысловатостью. Яну знакомы эти земли…

Жара, снова жара! Ненавижу лето! — подумала Дана.

Этим летом в городе с коротким названием Эхо погода вела себя как капризный ребенок. СМИ ежедневно объявляли штормовые предупреждения.

Палящее солнце сменялось кромешной тьмой из-за надвигающихся с огромной скоростью туч. В такие моменты порывы ветра срывали крыши с некоторых домов, а молнии поджигали деревья. Говорили о смерчах и лесных пожарах в тех республиках Лионы, где подобного не видели со времен войны.

Своё название город получил благодаря загадочным звукам, которые порой растекались по водной глади местной реки. Откуда берутся эти звуки, никто так и не разобрался, а название, данное в старые времена, по-прежнему осталось. Эхо был огромным городом, входил в тройку двадцатимиллионников Лионы, его впору называть краем. Красивая и плодовитая природа пригорода незаметно сменялась дорожно-небоскребными застройками мегаполиса и заводами, которые не загрязняли атмосферу. Трепетное отношение жителей к экологии (чего не скажешь об отношении людей друг к другу), позволяло природе мирно сосуществовать с человеком.

Пустое поле, легкий туман стелется по земле, поднимаясь все выше, и его дымка не дает пробиться солнечному свету. Почти человеческие крики воронов, Дана никогда не слышала их от столь впечатляющей стаи птиц.

Говорят, вороны — вестники смерти.

В воздухе стояла тревога, непередаваемое ощущение одиночества и тоски. Неподалеку, из-за старого высыхающего дерева показалась фигура. Это девочка, лет восьми. Дана нервно обхватила себя руками. Девочка словно призрак застыла в десятке шагов впереди. Не зная, что предпринять, Дана медленно зашагала вперед. Девочка была одета в грязное платьице, черные волосы ниспадали на плечи. Как ни пыталась Дана разглядеть её лицо — не выходило: неведомо откуда на него падала тень. Всё вокруг казалось сюрреальным.

Это всего лишь сон.

Но Дана не просыпалась. В груди панически сжалось, по телу пробежал озноб.

— Пора, Дана, делай то, что ты умеешь, — произнес вполне обычный детский голос. Лицо девочки скрывала не тень, это было что-то ещё. Словно матовая пелена. Дана не стала подходить слишком близко.

— О чем ты говоришь, и кто ты? — голос Даны дрожал, а здравый смысл твердил: Беги!

Девочка указала жестом вниз. Дана обратила внимание на бледность её кожи и посмотрела себе под ноги. Туман рассеялся, у ног Даны лежала птица — маленькая ласточка, которая содрогалась в предсмертных муках и пыталась расправить крылья. Земля, трава и даже цветы вокруг — те, что ещё не завяли — были тусклыми, синепёрая ласточка с красным горлышком и белой грудкой резко выделялась.

— Вылечи её, ведь ты можешь, — сказала девочка.

Слова подействовали на Дану гипнотически; да… она помнит…она делала это раньше: помогала раненым животным, а иногда сестре, но никогда не понимала, как это выходит. Подчиняясь приобретенному когда-то рефлексу, она поднесла ладонь к умирающей пташке. Почувствовала знакомое тепло, которое рождалось внутри неё самой и исходило с поверхности кожи. Дана услышала щебетание пташки: «И-ик! И-ик! И-ик! И-ик!». Ласточка отряхивала перышки и крутила головкой. Дана улыбнулась и захотела погладить маленькую птичку. Тепло в ладонях сменилось жутким холодом — такого раньше не происходило. Ласточка издала неприятный писк, плюхнулась на землю бочком и остолбенела, став похожей на чучело.

Дана испуганно подняла голову и взглянула на маленькую собеседницу. Лицо незнакомки стало различимым. Увидев его, девушка вздрогнула, а после замерла. Она смотрела на себя. Большие зеленые глаза, светлые волосы и милая улыбка — все это в один миг преобразилось, стоило Дане сомкнуть и вновь раскрыть веки. Волосы, теперь черные, закрывали лицо, лишь один глаз блестел в свете луны; он был темнее самой ночи. Не шевеля губами, существо произнесло:

— Вылечи их всех, пришла пора.

Голос принадлежал не человеку, злобные и грубые ноты дополнили лик демона, что стоял перед Даной.