Воспитанник орков 1
Шрифт:
— Садитесь, господин Данут, сын Милуда.
Глаза парня еще не привыкли к свету — пусть и неяркому, потому нашел предназначенный ему стул на ощупь. Проморгавшись, осмотрел помещение. Скудные лучи солнца, проникающие через бойницы, словно бы скрещивались между собой, освещая, как следует, один только стол, затеняя огромный шкаф с полками, забитыми какими—то папками и свитками, шкаф поменьше, зато закрытый и железный.
На столе господствовал идеальный порядок. Серебряная подставка, на ней две серебряных же чернильницы, бокальчик с крышкой, видимо, для песка, тоже серебряный. Связка остро заточенных перьев (они, к счастью, гусиные). Стопка дорогой глянцевой бумаги в серебряном держателе.
— Хвоста у меня нет, — сухо произнес ростовщик, поправляя на носу когтистой лапой (или рукой?) два стеклянных кругляшика, соединенных перемычкой — новейшее изобретение гномов для тех, у кого слабое зрение. Штука недешевая. Дядюшка — человек очень даже не бедный, мог себе позволить лишь одно подобное стеклышко, оправленное в медь и снабженное изящной ручкой.
— Прошу прощения, — виновато потупился Данут и впрямь, принявшийся смотреть за спину гоблина.
— Ничего страшного, — оттаял Альц—Ром—Гейм. — Не вы первый, юноша, — вздохнул ростовщик, — и не вы последний. Мы, пууккины, по—прежнему считаемся у многих людей врагами.
При слове «пууккины» Данут едва сумел подавить улыбку. Но сумел. Кто его знает, как воспринимает ухо гоблина (виноват — пууккина) простые человеческие слова? Может, для него они тоже звучат смешно?
— Мой дядя, господин Силуд Таггерт, поручил мне получить двести векшей. Вот, он выписал мне расписку, — солидно проговорил Данут, вытаскивая письмо.
Он уже протягивал документ ростовщику, как скрипнула дверь,в комнату стремительно вкатилось какое—то маленькое животное — что—то рыжее, похожее на бегущий меховой шарик на ножках, с черной полоской поперек тельца, с пушистым хвостом, поднятым, словно жезл. Данут, в первую минуту решил, что это какая—то неправильная белка. Нет, не белка.
Зверушка, между тем, заскочила на стол, пробежалась по нему, превращая идеальный порядок в небольшой беспорядок — бокальчик опрокинулся, рассыпая песок (угадал!), перья полетели на пол. Чернильница, от которой зверек оттолкнулся лапками, устояла. Соскочив со стола, меховичок еще раз пробежался по комнате, подбежал к юноше и, деловито перебирая лапками с острыми коготками, начал взбираться по его штанам, чувствительно царапая кожу даже сквозь плотную ткань, а потом полез выше.
Данут осторожно скосил взгляд на зверька, пытавшегося устроиться на жестком плече. Ох, ты, так это же настоящая рысь! Но только совсем маленькая и без кисточек на кончиках ушей.
— Мр—рр, — певуче проговорила маленькая рысь, посмотрев на человека голубыми глазенками и, словно бы извиняясь, потерлась влажным мокрым носиком о щеку. Ощущения были немножко странными. Казалось, что от присутствия рядом этой крохи, его напевного мурканья, куда уходят беды и напасти...
— Пчелка, как тебе не стыдно! — услышал Данут возмущенный девичий голосок.
Парню показалось, что в темной комнате вспыхнул яркий солнечный свет, когда следом за удивительной зверюшкой туда ворвалась высокая тоненькая девушка — почти девочка, со слегка вздернутым носиком и белоснежными волосами, спадающими с плеч, будто свежий осенний снег на лесную полянку.
—
Тина! — строго сверкнул очками гоблин.— Ох, батюшка, извините, — прижала руку к груди девушка. — Я не знала, что у вас клиент... Пчелка сбежал... Извините, сударь, позвольте я заберу этого непоседу.
Сидевший на стуле Данут, едва не упал. Девчонка — красавица, с белоснежной кожей, называет старого гоблина батюшкой? Получается, что она гоблинша? Ну, ни хрена себе!
Девушка протянула руки за зверьком, но тот, уже угнездившийся на плече у парня, вскочил, уперся лапкамии, смешно открывая пастенку, недовольно запищал.
— Ишь ты, какой сердитый! — рассмеялась девушка, отдернув, тем не менее, руку. — Думаешь, что ты тигр? Ну-ка, тигрище, слезь с человека.
— Тина, ты совсем замучила котенка, — укорил гоблин дочку, пряча улыбку. — Он, бедолага, уже не знает, куда от тебя сбежать.
Данут начал спешно приподниматься, чтобы помочь девушке, а та, напротив, слишком быстро наклонилась. Бах! От столкновения своего лба со лбом девушки у парня перехватило дух, а перед глазами запрыгали звезды. А Тина от удара упала на пол, на попу и, потирая лоб, плакала и смеялась одновременно.
— Извините, — принялся извиняться парень, неуклюже пытаясь приподнять девушку с пола. Она ухватила протянутую руку и посмотрела на него карими глазами, в которых уже не было боли — а лишь лукавинка. Юноша и девушка так бы и смотрели друг на друга, но все испортил Альц—Ром—Гейм.
— Тина, девочка моя, ты не ушиблась?! — запричитал гоблин, соскакивая со своего места. Открыв дверь настежь, ростовщик заорал: — Ну—ка, кто—нибудь, быстро тащите сюда что—то холодное — воду, лед!
Отпихнув Данута от девушки, гоблин усадил ее на стул и принялся осматривать лоб:
— Ну, куколка моя, где болит? Ох, какая здесь шишка! Бедняжечка...
— Батюшка, нигде ничего не болит, — попыталась успокоить разбушевавшегося родителя Тина. — Все уже прошло. А где моя киска?
А виновник всей суматохи, странный пушистый зверь по имени Пчелка, сидел на столе, безо всякого уважения устроившись на бумаге, ценностью в двести векшей, старательно вылизывая шубку!
— Вы очень неуклюжи, молодой человек, — принялся выговаривать гоблин, наступая на Данута. Он был на целую голову ниже и, со стороны это выглядело смешно, но опешившему от такого натиска юноше так не показалось. — Вы едва не искалечили мою дочь! Вот, возьмите свои векши и убирайтесь!
В комнату ворвалась целая толпа — люди это были, или гоблины, в суматохе не разобрать — с кувшинами, чистыми тряпками и кусками льда. Все бегали, ахали и охали, мешая друг другу.
— Да отстаньте вы от меня! — Вскинулась девушка. — Котика отдайте...
Окончательно растерявшийся парень не стал ни спорить, ни оправдываться, молча взял довольно большой мешок и вышел, позабыв обо всем на свете — в том числе, и об охране, которую должен был дать гоблин. А помнил он лишь лукавые карие глаза и вздернутый носик... Так, в раздумьях о глазках и носике (Спроси его, а что было надето на девушке, какого цвета платье — он бы и не ответил...), не спеша, дошел до склада. Никто по дороге на него не напал, не ограбил, хотя сейчас он был сама беззащитность.
Глава 5. Подсчеты и расчеты — продолжение
Дядюшка и братец сидели, любуясь на выдранный тетрадный лист, испещренный цифрами. Судя по всему, Казистер получил прощение. Видимо, не зря отпрыска учили целых пять лет.
— И что так долго? — с подозрением поинтересовался господин Силуд. — Принес?
Данут плюхнул на стол мешок с векшами и только тут спохватился:
— Разве я долго ходил?
— Еще как, — хмыкнул Силуд, переводя взгляд с племянника на мешок.