Воспитание Игорёшика
Шрифт:
– Да-да… Конечно! – Игорёк уже по виду квартирки и одежде дамы понял, что люди-то не очень простые, а если ещё учесть, что она по полгода живёт в Италии…
– Вот и замечательно, что мы с вами друг друга поняли! – улыбнулась дама. – Итак… До завтра!
Игорёшик вернулся домой, разумеется, на такси, потом немного послонялся по скверику, чтобы мать поволновалась побольше, а потом, ощутив, что уже сильно проголодался, оправился домой.
А дома…
Нежная мать Людмила Петровна после ухода сына, принесла стул, установила его около входной двери и принялась ожидать возвращения сыночка. Через час, который показался ей вечностью,
– Иван! Ивааан! У нас беда! – её голос легко вспорол пространство от Москвы до Владивостока, где невинным и спокойным сном уставшего и честно отработавшего человека спал Ваня.
– Чочилось? – уточнил очень сонным голосом Иван.
– Ты что? СПИШЬ? Да! Ты истинный сын своего отца! Как ты можешь спать в такое время?
– Мам… У нас пять утра…
– Ааа, да какая мне разница, сколько там у вас! У нас Игорёшенька пропал! – вскричала нежная мать.
– Ничего он не пропал, а поехал устраиваться на работу, – сладко зевнул Иван.
– Какую ещё работу? Ты что, знал и не позвонил мне?
– Это он должен был тебе позвонить, а я, прости, пожалуйста, вообще-то хоть как-то поспать пытаюсь. Сначала Игорь в три ночи звонит, и я полчаса решаю его проблемы, а теперь ты, да ещё с претензиями… Мам, он взрослый уже. А сейчас в Москве ещё совсем детское время, чего не скажешь о Владивостоке…
Рыдания матери заглушили все разумные высказывания Ивана, и он некоторое время покорно слушал о том, что она умирает от беспокойства и уже собралась идти в полицию… Это его вдохновило.
– Мам не смеши народ. Нет, повеселить ты их можешь, конечно, и они тебе расскажут, что принимают заявки только через трое суток после пропажи человека. А пока можешь спать спокойно. Нет, мам, он не ребенок. Да, кстати, насколько я понял, он пытался с тебя деньги на кабак стрясти? Да, ещё и девицу туда поволочь?
Это был верный тактический ход, и рыдания Людмилы Петровны как-то поутихли.
– Да, ты представляешь, и она ещё звонила и ворковала так…
– Ты привыкай, привыкай, мам. Он же притащит её к нам жить.
– Чего? Ты что такое говоришь? Он сущий ребенок!
– Неее, это ты его как-то сильно недооцениваешь. В плане общения с девушками-красавицами братец меня давно перегнал. Я всё ждал, когда какая-то сочтёт, что им пренебрегать не следует и пора захомутать.
– Ккккак захомутать? – Людмила разом вспомнила все жуткие истории о хороших (и явно совершенно невинных) мальчиках, которых разными ужасными уловками зацапывали в свои когтистые жадные ручки всякие крашеные хищницы! Самым жутким кошмаром, конечно, была хлипкая пластмассовая штучка с двумя полосками и слова типа: «Мам, ты скоро будешь бабушкой, а это моя жена и мы будем жить здесь». Ей стало нехорошо, накатила дурнота, и она, с трудом нащупав спинку стула, уселась на него. – Ванечка… Что ж нам делать? – жалобно простонала она.
– Мам, я пока пристроил его нянькой.
– Что?
– Не бойся. Есть один роскошный
мужик. У него вполне серьёзный бизнес и мать, которую он обожает.– Хороший какой мальчик! – машинально подумала Людмила Петровна.
– У этой самой матери в Москве есть квартира, а ещё имеется вилла в Италии. В квартире, кроме неё живут три кошки, мелкая псинка и попугайчик. Когда она улетает в Италию, они остаются тут, и она нанимает кого-нибудь присматривать за животными.
– Но это же непрестижно! – невольно вырвалось у Людмилы. – Разве для такой работы я его растила?
– Непрестижно? Зато очень полезно! Дама – очень не дура. Девок водить запрещает, в любое время дня и ночи может позвонить и по видеосвязи проверить как там её живность, если что – приедет сын и наведёт порядок.
Перед глазами Людмилы нарисовались и заиграли всеми красками дивные картины. Вот коварная соблазнительница крадётся к заветной двери и тут как из-под земли, то есть из-под придверного коврика вырастает любящий маму бизнесмен, отбрасывающий гадину недрогнувшей рукой, а там, за бронированной дверью спит невинным сном её малыш, окруженный бдительно охраняющими его покой котиками и пёсичком.
Глава 5. Жесткие рамки для свободной личности
Картина безмятежного и безопасного существования Игорёшеньки так заворожила его мать, что она даже не сразу уловила, что именно говорит её старший сын:
– Одно жалко, долго он там не пробудет!
– С чего это? Ты что, считаешь, что Игорь не способен управляться с кошками и собачкой? – грозно уточнила Людмила Петровна.
Именно так Ваня и считал, но вслух сказал совсем другое:
– Мам, ну, он же сам там долго не пробудет. Девушка же…
– Да какая это девушка! Крокодилица, хищница! – запричитала нежная матушка. – Я всё, всё сделаю, что бы он там остался! Буду сама к нему ездить, убирать там, готовить…
Ваня чуть не поперхнулся.
– Мам, вот этого точно делать нельзя!
– Почему это?
– Потому, что в любой момент может позвонить хозяйка или прийти хозяйский сын, а тут ты.
– А я что? Не имею право к сыну приехать? Я же мать! – Людмила Петровна настолько выразительно произнесла последнюю фразу, что старший сын только тяжело вздохнул.
– Конечно-конечно… Но они-то думают, что у Игоря есть острая необходимость в квартире! А так, скажут, раз у тебя такая заботливая мамочка, так и езжай домой, а сюда мы возьмём кого-то, кому реально это нужно! Или решат, что он тварь неблагодарная, если сбежал от такой материнской заботы, а раз так, то нельзя ему животных доверять!
В трубке послышалось озадаченное сопение. Ваня насторожился.
– Да, что-то в этом есть. Действительно, кто же уедет? Тут ты прав!
Ваня вытер пот со лба. Колоть дрова было значительно проще, чем беседовать с его мамой про младшего брата.
– Так и что ж мне делать? – задумалась мама.
– Как что? Придёт он сейчас домой, а ты не волнуйся. Чего тебе переживать?
– Ну, как же, ребенок же не дома!
– Мам, если он ребенок, ты сразу готовь ему деньги, да побольше, а главное, место для невестки!
– Нет-нет! Не ребенок! – живенько поправилась Людмила Петровна.
– Правильно. А раз не ребенок и ты не волнуешься, то сейчас ты отлипаешь от входной двери, ты же там сидишь, правильно я понимаю?
– Нууу, – замялась Людмила Петровна. – Что я в своей квартире не имею права сидеть, где хочу?