Чтение онлайн

Он налил мне и себе кипятка, добавил в кружки настоя из заварника, а после отхлебнул из кружки и поморщился от горечи.

– Священная роща стоит в десяти верстах от деревни. Идти нужно через ельник, потом вниз по склону к оврагу с ручьём, а за оврагом начинается старый бор. Вековые сосны, каждая толщиной в два моих обхвата, а я, как ты видишь, не тощий. Земля под ними чистая, без подлеска и кустарника. Мох в три пальца толщиной и тишина стоит такая, что собственное сердце слышишь. От этой тишины хочется бежать куда глаза глядят, потому что лес не должен быть настолько тихим.

Тарас

– Роща в самом центре бора, – продолжил он. – Узнаешь по деревьям, потому что они другие. Не сосны и не ели, а дубы. Старые, кривые, с белёсой корой, таких нигде больше в наших краях не встретишь. Стволы светятся в сумерках, слабо, едва заметно, но если знаешь куда смотреть, увидишь зеленоватое мерцание по всей длине от корней до нижних ветвей. Деревья стоят кругом, как столбы в хороводе, а в центре этого хоровода…

Тарас нахмурился и умолк на полуслове, будто воспоминание было неприятным, как зубная боль.

– В центре камень, – продолжил он после паузы. – Плоский, серый, по пояс высотой, гладкий сверху и шершавый по бокам. Похож на жертвенный алтарь, и видимо это он и есть. Батька мой рассказывал, что в старые времена на этом камне оставляли подношения Лешему. Мёд, свежий хлеб, первый улов из реки. Леший забирал подношения, и лес стоял спокойный, зверьё водилось в изобилии, а деревья не валило ни ветром, ни гнилью. Но это было давно, ещё до того как Микула стал старостой, и с тех пор к роще никто из деревенских не ходил.

– А как же волхв который пропал два месяца назад? – перебил я, отставляя кружку.

– Через неделю после того как по деревне прошел волхв, Лёнька Косой, обходил дальние силки и случайно забрёл к границе бора. Лёнька мужик осторожный, в рощу не полез, но мимо проходя заметил на камне странные отметины. Глубокие борозды, словно кто-то зубилом выбивал, и борозды эти складывались в какие-то руны или знаки, которых раньше там не было. Да я и сам знаю что камень гладкий всегда был как лысина деда Тимохи, а тут вдруг рисунки на нём появились.

– Думаешь волхв их выбил?

– Угу, – Тарас кивнул и продолжил, понизив голос, будто боялся, что лишние уши его услышат. – Ещё Лёнька заметил, что один из белых дубов почернел. Не целиком, а ствол, от самых корней и до первых ветвей, будто по нему шарахнула молния. Только обгорелой коры не было, и дымом не пахло, просто древесина стала чёрной, как печной уголь.

Тарас допил остывающий отвар и перевернул кружку вверх дном, как делают после поминок, и этот жест мне не понравился.

– Вот тебе моё мнение, хоть ты и не напрашивался, – произнёс он, глядя мне в глаза без тени усмешки. – Волхв ритуал какой-то провёл и повредил связь Лешего с рощей. Потому лешак и поехал кукухой. Знать бы такой расклад раньше, я бы этому волхву в затылок стрелу пустил и дело с концом. Сегодня пока за зайцем ходил, на волков наткнулся, вон шкуры лежат. Глаза бешенные, зеленью горят, а из пасти пена идёт. Никак леший наслал. Ну и бросились на меня окаянные. Перебил всех до одного. Правда последний за ногу тяпнуть успел. Благо не сильно.

– Выходит

– Стало. А станет ещё хуже, так как не вижу я шанса что лешак внезапно в себя придёт.

– Стало быть будем его откачивать. – Улыбнулся я и отпил из кружки. Отвар оказался мерзейший, и я решил больше его не пить. – Как туда безопаснее всего добраться? – поинтересовался я стараясь не корчиться от горечи предложенного чая.

– Безопасного пути нет, – отрезал он. – Лешак контролирует весь лес от оврага до болота и от реки до восточных холмов. – Тарас помолчал и добавил. – Правда есть одна штука…

Тарас помедлил, будто пытался что-то вспомнить, а после продолжил.

– На рассвете, в первый час после восхода, лесная нечисть слабеет. Батька мой всю жизнь в этом лесу прожил и говорил, что всякая потусторонняя дрянь привязана к ночи. Днём они тоже опасны, не спорю, но на рассвете сила их намного меньше. Если выйдешь затемно, до первых петухов, и к восходу будешь уже у оврага, то будет шанс проскочить через бор до того, как лешак придёт чтобы разорвать тебе глотку. И ещё одно. Не бери с собой топор.

– Почему? – я невольно покосился на свой пояс, где обычно висел топорик.

– Потому что Леший, это дух леса, его хранитель и защитник. Идти к нему с топором за поясом, всё равно что заявиться к кузнецу с ведром воды и встать у разожженного горна. Лешак воспримет это как прямую угрозу. Ведь чёрт тебя знает на кой ты в его рощу зашел? Вдруг дуб срубить хочешь?

– Разумно. Стало быть обойдусь без топора. – Кивнул я.

– Ах, да. Услышишь хохот, замри на месте и стой как вкопанный. Увидишь зелёные огни между стволов, не вздумай бежать. Побежишь, и он тебя загонит, как волчья стая загоняет оленя по глубокому снегу. Стой и жди. Лешак всегда пугает, прежде чем напасть. Если не побежишь, и не запаникуешь, он может отступить. Не факт что отступит, но Лёньку в прошлый раз не тронул.

Звучит обнадёживающе. Примерно как инструктаж по технике безопасности перед работой на высоте, когда тебе говорят, что страховочный пояс не гарантирует выживания, но без него гарантирует обратное. Я кивнул, стараясь запомнить каждое слово, потому что в лесу мне никто подсказки давать не будет.

На прощание Тарас порылся на полке у печи и протянул мне маленький горшочек, плотно закупоренный деревянной пробкой. Я откупорил и принюхался, отчего нос едва не вывернулся наизнанку. Внутри оказалась бурая жирная мазь, пахнущая так, будто кто-то смешал дёготь с полынным отваром и добавил в эту адскую смесь порцию застарелого медвежьего жира и носки гастарбайтера.

– От батьки осталась, – пояснил Тарас, глядя как я морщусь. – Дёготь, полынь и медвежий жир. Натрёшь руки и шею перед тем как войти в лес, и мазь отобьёт твой запах. Зверьё в первую очередь чует добычу носом, а уже потом выслеживает глазами и ушами. Это от лешака не спасёт, если он решит тебя прикончить, но лишнюю минуту всяко выиграет.

Я принял горшочек и убрал его за пазуху.

– Спасибо, Тарас, – произнёс я, поднимаясь с лавки.

Охотник молча кивнул, но когда я уже взялся за дверную ручку, его голос догнал меня в спину: