Чтение онлайн

— То есть, тебе приходилось сражаться с монстрами вместо других фейри.

— Временами я вёл наши войска войной на близлежащие дворы. Я требовал, чтобы они платили нам огромную дань, иначе я их разрушу.

— Ладно. Мрачноватый такой поворот после брусничных пирогов.

— Мне нравилось быть тираном, — сказал я. — И больше всего мне нравилось, что женщины тех дворов ненавидели меня, но в то же время желали. Это было одно из моих лучших развлечений — соблазнять их, зная, что потом это слегка ломало их изнутри. Видишь ли, дело не только в соблазнении; дело

Аэнор уставилась на меня.

— И это было до твоего проклятья, верно?

— О да. Не надо ошибочно полагать, что любовь к рассвету и фруктовым пирогам делает меня хорошим, Аэнор. Эти вещи никак между собой не связаны. В любом случае, что бы я ни делал, всё было без толку, потому что мне вечно чего-то недоставало. Я всегда был неполным, сломленным. Никогда не знал покоя, вечно бродил где-то. Потому что именно это случается, когда бог падает с небес. Он вечно голоден.

Она нахмурилась, как будто раздражаясь на меня, затем повернулась и посмотрела на море. Она надеялась, что до проклятья я был идеальным джентльменом, что моя жизнь состояла сплошь из цветочков и птичьего щебета.

Но я не мог рассказать ей эту историю, потому что это неправда.

Пока я летел, вокруг нас хлестал ветер. Я хотел, чтобы она нарушила своё гнетущее молчание.

— А что ещё ты делала в Ис, кроме сна под корявым корнуэльским дубом? — спросил я.

Она смахнула прядь волос с лица, по-прежнему не глядя на меня.

— Хмм. Ну, моя магия часто ошеломляла меня. Из-за неё всё казалось слишком ярким, слишком живым. Это постоянное ощущение ошеломления. Так что, как и ты, я много времени проводила в бокалах, как говорится, опьянённая вином. Много пила под старым корявым деревом или читала в одиночестве. Иногда я посещала балы, но предпочитала одиночество.

Если бы я мог сидеть с ней и пить коньяк под её корявым корнуэльским дубом… честно говоря, это показалось бы просто блаженством. Но мой разум зацепился за нечто другое.

— Ты несколько раз упоминала, что в Ис твоя магия брала верх. Что это было уже слишком, и поэтому тебе приходилось много пить. Но когда я отдал тебе магию, ты, похоже, хорошо справилась. Тебе не потребовался алкоголь, чтобы совладать с ней.

Она прикусила губу, нахмурившись.

— Верно. Я не уверена, в чём разница. Полагаю, ты помог мне разобраться, как обуздать свою магию с помощью земли.

— Думаю, дело не только в этом, Аэнор. Мне кажется, ты сама не считала себя способной управлять такой силой. И возможно, ты переняла это убеждение от окружавших тебя людей.

Она пожала плечами.

— Может быть. Меня всегда в чём-то подозревали, учитывая то, кем был мой отец.

— А что он сделал? Не верю, что всё настолько плохо.

— Он распинал на кресте всех, кто ему не нравился.

Я постарался сохранить бесстрастное выражение.

— Ну… кажется, ты пошла совсем не в него.

— Я очень на это надеюсь, чёрт возьми. Но к слову об управлении магией… однажды ты взял

— Да.

— И ты можешь сделать это с любой магией, верно?

— Да. Я могу впитывать магию и заточать её в предметы. И могу возвращать её людям.

— Ладно, то есть… помнишь тех ведьм, которые на нас напали? Почему ты не мог просто выдрать из них магию?

— Сначала мне необходимо нейтрализовать носителя магии. Мне нужно, чтобы они неподвижно лежали на земле несколько минут. Когда я разрушил твоё королевство, ты ударилась головой. Ты была в сознании, но никуда не могла уйти. Именно так я забрал твою магию, — мысль зародилась в моей голове тёплым свечением, и я начал понимать, почему Аэнор расспрашивает меня об этом. — Ты хочешь использовать это как рычаг давления. Если очередная зимняя ведьма нападёт на нас, мы можем вырвать её силу и использовать это как преимущество. Только если она согласится исцелить тебя.

Её брови взлетели вверх.

— Я думала, что ты можешь получить магию и применить её, чтобы нейтрализовать моё проклятье. И может, даже найдётся способ снять твоё проклятье.

Я покачал головой.

— Я лишь сосуд для силы, так что нет. Я не могу использовать эту магию. Но я всегда могу воспользоваться ей, чтобы угрожать ведьме. Подчинись моим требованиям, иначе я отберу твою силу и заточу её в старый носок. А потом сожгу носок. Это гениально, Аэнор. Зачем заводить дружбу с ведьмой, если можно попросту угрожать разрушить её жизнь? Не знаю, почему мне раньше это в голову не пришло.

— Жалко, что нельзя разрушить кому-то жизнь и одновременно соблазнить её, да?

Обычно я не уделял такое пристальное внимание чьим-то эмоциям, но Аэнор явно была раздражена.

Между нами вновь воцарилось молчание. Обычно мне нравилось молчание, я даже стремился к нему. Я наслаждался паузой в разговоре, когда вновь мог слышать собственные мысли. Но вот что странно, мне не нравилось, когда Аэнор раздражалась из-за меня. Странно, потому что я примерно миллион лет вообще не заботился о том, кто что подумает.

А ей достаточно умолкнуть, и внезапно мне уже хотелось перевернуть мир вверх тормашками, чтобы это исправить.

Когда я увидел маленький белый огонёк, появившийся рядом, моё настроение только ухудшилось. Блуждающий огонёк, присланный моей бывшей женой, чтобы шпионить за мной. Присланный моим заклятым врагом. Моё сердце готово было выпрыгнуть из груди. Эта маленькая штука опять нашла меня, и значит, она знала, где я нахожусь.

И вот это снова… расплавленная ярость, гнев, нараставший в моём теле как лава, готовая извергнуться.

— Аэнор… — в моём тихом голосе звучали резкие нотки. — Возможно, нам представится возможность опробовать эту идею с ведьмами.

— Где? — прошептала она. — Я чувствую холодную магию, но не вижу их.

Я обернулся назад и осознал, что мы миновали нескольких из них в волнах. В тёмных водах я видел слабое серебристое мерцание ведьмовской магии и костлявую руку, поднимавшуюся из моря. Они в любой момент могут взлететь за мной в воздух.

— Мне нужно, чтобы ты поплыла, — тихо сказал я. — Как можно глубже в воде. Как думаешь, ты сможешь доплыть до дома Оссиана?